Скучная Жизнь 3 - Виталий Хонихоев

Скучная Жизнь 3

Глава 1

— Школа. Школа никогда не меняется. — говорит Бон Хва, выглядывая в окно автомобиля. Сегодня у него много дел, как-никак он не был в школе почти две недели, а это — большой срок. Пропустить так много без уважительной причины — немыслимо. Впрочем, у него уже заготовлена справка о необходимости ухода за членом семьи, которую ему выдали в центре ухода за мамой.

Во время своего вынужденного отсутствия в школе — он каждый день заходил проведывать ее, разговаривал, рассказывал о том, что произошло с ним, с Чон Джа и Юной, о том, что он теперь работает в клубе, даже иногда за стойкой сам остается. Вот как ему Ли Хуа доверять стала, хотя не должна. На случай внезапной проверки он должен был скинуть красный жилет с бейджем и — смешаться с толпой. А лучше — выйти через черный ход. Он несовершеннолетний и работать в клубе не может — по закону. Но в этой части города и в этом клубе чаще действовали понятия чем законы, да и заплату ему платили, жаловаться не на что. Благодаря этому он смог договориться с дядюшкой Ваном об использовании спортзала, который находился в подвале клуба — там готовили бойцов и подтягивали физическую форму сотрудники службы безопасности, которых Чон Джа называла «бандитами», а дядюшка Ван — «ребятками».

Спортзал был ему очень нужен и не только потому, что Диковолосый из сорок четвертой школы наглядно показал разницу между тренированным бойцом и обычным школьником, но и для того, чтобы «выровнять» Су Хи. Или как там сказал Старший? «Привести к нормальному бою»…

Он вспоминает как в первый раз привел Су Хи в спортивный зал и как пытался научить ее чему-то из того, что показывал Старший.

— Вот так ногу ставь. Ага. И удар — всем телом, как будто отталкиваешься ногой, бедро скручиваешь и уже потом — выбрасываешь руку. Как плетью…

— Так? — Су Хи выбрасывает руку и он только головой качает. Раньше он бы и сам не заметил, но Старший не раз и не два ставил его перед зеркалом, заставляя нарабатывать движения, так что он видит. Видит, что Су Хи не умеет двигаться. Все ее тело словно расхлябанная машина — бедро и плечо движутся в совершенном рассинхроне, а рука — едва не вылетает из локтевого сустава и при этом кулак смотрит в сторону. Но и оставлять ее так — нельзя. Старший сказал, что если ее сразу в школу отправить — то ей будет трудно не скатиться в прежние паттерны поведения. Так и сказал «паттерны», что бы это ни значило. А потом Старший отстоял ночную смену и снова завалился в лав-отель с какой-то девушкой, которая оказалась симпатичной продавщицей цветов в супермаркете… с родинкой на правой груди. Так что сейчас он спал, а Бон Хва — пытался играть его роль. Получалось откровенно плохо. Тем более что с утра эта девушка полезла к нему целоваться, она-то не знала что он — не Старший, а он к такому не был готов морально. Да и физически… синяки только-только стали проходить и все еще болели. И с девушкой неудобно получилось. Сначала. Потом Старший все-таки проснулся и ее успокоил, но сперва было очень неловко.

— Нет. — говорит он: — смотри внимательно… ногу вот так. А руку… не так.

— Не тому ты ее учишь, малой… — слышится сзади могучий бас и Бон Хва — оборачивается. Позади него стоит громила дядюшка Ван в спортивной футболке и штанах, через плечо у него перекинуто белое полотенце, на лице — капельки пота.

— Добрый день, господин Ван. — кланяется Бон Хва. Вместе с ним — поспешно кланяется и Су Хи.

— Ну-ка. Посмотри на меня. — говорит дядюшка Ван и Су Хи — отводит глаза в сторону.

— И-извините! — кланяется она.

— Ага. Началось. — хмыкает гангстер со шрамом через все лицо: — так ты весь прогресс угробишь. Давай-ка так — ты жить хочешь? Готова за себя биться до последнего?

— Что⁈

— Хочешь же. И готова. Помню, как ты на нас накинулась. Вот тогда — это была ты настоящая, понимаешь? Будь такой же. Вежливой и удобной можешь быть тогда, когда это тебе выгодно, или не угрожает твоей же безопасности. А в другое время — будь такой как тогда. Понятно?

— Но…

— Люди на самом деле мало дерутся. Большинство конфликтов решается не кулаками или бейсбольными битами. Эй, малой!

— Да, дядюшка Ван?

— Помнишь, я к тебе приехал в гости?

— Такое не забудешь…

— У тебя дома такой бардак и куча девиц, просто цирк какой-то… но неважно. Вспомни — я тебя бил?

— Нет.

— Вот. А нужно было? — вопрос был задан спокойным голосом. Но что-то в поведении Вана, в том, как изменилось лицо со шрамом, в том, как он словно бы навис над ним — заставило Бон Хва подтянуться и сглотнуть.

— Нет. Не нужно. — отвечает он, кивая.

— То-то же. — наклоняет голову Ван и вытирает лицо полотенцем: — если бы мне дали под начало сопляка и сказали — научи его драться, а если нужно, то и убивать — я бы не начал со стойки или ударов. Или там с болевых точек, бросков и финтов. Рановато для этого.

— Ээ… вы бы сказали «ты неправильно дышишь и ходишь»? — пытается угадать Бон Хва. Он видел такое в фильмах про кунг-фу, где седые мастера говорят о том, что ученик всю жизнь даже дышал неправильно. Ходил неправильно. Смотрел не в ту сторону. И тогда — начинаются адские тренировки. Вот только в фильмах за одну песню и пять минут экранного времени — проходило много лет упорных тренировок, а у них — нет столько времени. И ему и ей — нужно вернуться в школу. Две недели — это все что у них есть, самый максимум. Неужели ничего нельзя сделать? Чертов Старший, спит в самое нужное время!

— Я бы начал с духа. С воли. С намерения убить. Быть готовым сражаться за свою жизнь. Это — самое главное. Человек, который готов убить и умереть в бою — всегда одолеет того, кто