Золотая стена - Владимир Петрович Ксенз

Владимир Ксенз

Золотая стена

Золотая стена

Повесть

Посвящается Мельник Алиции Чеславовне.

Той, которая в трудную минуту поддержала меня.

Женщине с Большой Буквы!

От автора

Повесть «Золотая стена» возникла после долгих раздумий. Автор, писав данный материал, прежде всего выполнял поручение – завещание своего бывшего руководителя генерала Я. Л. Жука. Тогда, в конце 1991 года и начале 1992 года, когда пало государство трудящихся – СССР, генерал попросил меня рассказать людям, что ждёт человечество в ближайшие годы.

События и лица, описанные в повести, – реально существующие. Единственное, что позволил автор, так это то, что ввёл в повесть автора как самостоятельное действующее лицо. На самом деле Кардинал и автор повести – одно и то же лицо. Я применил такой приём, чтобы у читателя было больше возможностей осознать и осмыслить прочитанное. Естественно, имена и фамилии остальных коллег Кардинала по повести изменены, и читатель должен это понимать… ибо очень серьёзные вопросы подняты в повествовании.

И ещё одно: всё, что вы прочтёте, – не фантастика, а серьёзная информация для людей. Ну а выводы – делать вам, уважаемый читатель, по какую сторону «Золотой стены» быть каждому из нас…

10.08.2010 г.

Часть 1

Автор данной повести был приглашён в мужскую компанию на рыбную ловлю 20 июля 2010 года. Поводом данной встречи послужил день рождения героя моей повести, к которому в гости из России приехали два бывших сослуживца. Все они в прошлом – офицеры Госбезопасности СССР. Два дня и две ночи на берегу Немана, около города Лиды пролетели как миг. Информация, которую я получил из общения с этими людьми, была настолько необычной и настолько запредельной в обычном человеческом понимании, что читатель может отнести её к области фантастического романа. Но самое главное, что я понял за эти дни, – каждый из этих троих был настолько в здравии и в уме, что их трезвого ума и здоровья хватило бы на целую дюжину космонавтов.

Вернёмся на берега Немана. Стоял летний солнечный день, воздух у берегов реки наполнился запахом сосновой смолы и отцветающей липы. Ярко пылал костёр. У костра стоял стройный, среднего роста, с благородной сединой мужчина, который наблюдал процесс рыбной ловли со стороны. При знакомстве он назвался – Кардинал Владимир Петрович, уроженец этих мест. Родился и вырос в городе Лида. Признался, что его больше привлекает сама природа, чем процесс рыбалки, а вот за рыбаками любит смотреть со стороны.

Краем глаза он увидел у меня в руках книгу «Конец света – 2012 год?». Усмехнулся и спросил: «Вы мистик?!» Я ответил, что книгу мне дал почитать товарищ. После небольшой паузы Владимир Петрович сказал, указав на книгу: «На эту тему мы ещё с вами поговорим». Я, в свою очередь, спросил у него: «Вы как-то особенно смотрите на реку?» И получил ответ: «А знаете, ведь здесь истоки славянской цивилизации, потому эти места так притягательны и завораживают своей красотой!» Он взял две колодки и приставил к костру. Жестом пригласил меня присесть на одну из них, а сам расположился напротив и начал своё повествование о нашей земле, о своей жизни, службе, семье, друзьях-коллегах, и о том, что ждёт нашу цивилизацию в будущем.

Начал свой рассказ с города Лиды, а потом перешёл к тем вопросам, которые всегда волновали людей… Владимир Петрович Кардинал заявил, что наш город Лида с 1980 года в «обиде» на нас, что его омолодили на целых 200 лет и сегодня, в 2010 году, мы должны отмечать его 830-летие, а не 630-летие. Историческая наука, археологи не будут спорить, что на территории Лидского района в X–XII веках проживали дайновцы, литвины-белорусы, кривичи, чернорусы. В это же время здесь располагалось Дайновское княжество с центрами Дайнава, Жирмуны, Лида. Вторым центром после Дайнавы была Лида, впоследствии ставшая центром Дайновского княжества, что можно смело утверждать – и вот почему.

Известные исследователи Литвы Нарбут и Юшкевич в своих работах указывали, что Лида впервые упоминается в летописях в 1180 году. Опирались они на архивную переписку графа Тизенгауза, известного политического и государственного деятеля Великого Княжества Литовского и Речи Посполитой в XVIII веке. Именно Тизенгауз в королевском архиве Понятовского нашёл документы, где упоминался наш город, сделал с них копию и отослал в Лиду. Данная выписка была сделана из византийского источника и, можно сказать, являлась своеобразным паспортом нашего города. Хранилась она в архиве нашего замка, который был вывезен в 1812 году в Москву, где часть архива бесследно исчезла во время вступления Наполеона в Москву.

Историки-археологи XIX века графы Евстрафий и Константин Тышкевичи также утверждали, что Лида была центром Дайновского княжества в XII–XIII веках и имела все атрибуты княжеской ставки. Позже князь Гедимин именно в Лиде, одновременно с вильнюсским, возвёл каменный замок. Ссылались они на документы князя Чарторыйского, который получил их от Сперанского – министра при Александре I. Сперанский курировал от имени царя работу Карамзина по написанию истории Российского государства. Всё, что не укладывалось в русло политики Москвы – Петербурга, – замалчивалось или уничтожалось. Речь идёт о труде Татищева XVIII века, где он, со ссылкой на древние документы, показал существование двух центров Руси – Литву-русскую и Москву. Причём сравнение, на то время, было не в пользу Белокаменной. Татищев, ссылаясь на византийские летописи, описывает славянский народ – венедов, и центральное племя этого народа – руссин-россов. И центр, где они жили, – река Неман. Венеды стали прародителями руссов-руссин, литвинов-белорусов, кривичей, варягов, поляков, сербов, словаков, чехов, украинцев, ободричей, хорватов и др. Это и не понравилось Екатерине II – труды Татищева не увидели свет. Уже затем историки Карамзин, Соловьёв, Костомаров, Ключевский рисовали и описывали Литву в тёмных тонах, как врага Российского государства и дома Романовых. По заказу последних.

По Татищеву, прародина славян оказалась на территории Литвы и Белой Руси, а не в Новгороде и Киеве, а это шло вразрез с политикой Московского государства и Российской империи. Сперанский передал Чарторыйскому ряд документов, которые принадлежали Татищеву. Эти документы попали в Москву после падения Константинополя в 1453 году и были привезены к Ивану III родственниками последнего императора Византии. Сперанский утверждал, что у Татищева на документах имелись пометки, что с них снимались копии.

Впервые, о чём я буду говорить ниже, я услышал в школе от своего учителя истории, директора