Профессор Амлетссон - Адель Гельт

Профессор Амлетссон

Глава 1

Как жаль, что с некоторыми людьми нужно разговаривать...

Вместо того, чтобы просто избить их палкой!

Александр Потемкин

- Вали козла! - заорал древний дух.

Первым валить принялся я: ударил и сильно, и размашисто.

Во-первых, во всей этой истории сильнее всех прочих оскорбили именно меня. Во-вторых, дух орал на староисландском: вряд ли кто-то еще понял бы язык древних саг, звучащий в самом южном из городов Зеленого Острова!

- Давай, Локи! - поддержал меня из-за стойки бартендер. Врежь ему!

Хук слева. Хук справа — я и так могу! И еще раз, уже апперкотом. Следующего удара, уже подготовленного и почти проведенного, для начала не понадобилось.

Козла снесло с высокого барного стула прямо на скобленый дощатый пол: ненадолго. Ловко и неожиданно собравшись, он вскочил на ноги, и принялся приплясывать, чисто боксер среднего веса.

Козлы — бодаются, даже когда из рогов у них есть только кулаки. Этот боднул меня: сходу нанес пару сильных ударов мне в морду… Правда, не попал.

Стало весело и интересно: это же хорошо, когда тот, кого ты бьешь, сам не дурак подраться!

Законы кабацкой драки честны и одинаковы, наверное, во всем свете, населенном людьми. Смахнуться раз-на-раз идут на улицу, если же драка началась под крышей, биться скоро будут все!

Так и вышло: за не-местного вступились туристы, оказавшиеся в изрядном количестве по левую, гостевую, сторону зала. Не потому, что приняли его сторону, а просто так: в кабацкой драке положено делиться на две и более сторон, пусть и стоило бить всем вместе нарушителя спокойствия.

Мою сторону немедленно приняли выпивохи правой стороны — не только в смысле природной их правоты, а еще и потому, что местные обычно занимают столы справа от входа.

Стало ясно: потехе быть, и стала потеха!

Дрался я яростно. Кулаки мои сокрушали носы и челюсти, щедро расставляли синяки и иногда разжимались в ладони: вольно же было некоторым из приезжих подставиться под борцовский прием! Зубы, сохраняя морду моего лица в целости, щелкали грозно и громко, шерсть на загривке приподнялась вместе с пиджаком. Со мной, опасаясь укуса, со стороны лица старались не связываться, я же был попросту неостановим.

Чувствительно мне прилетело только один раз, и то — в спину: тайный содомит, упущенный мной из виду и внимания, подобрался со стороны предмета своего вожделения, и огрел меня по хребту барным табуретом, чем непристойно нарушил правила кабацкой драки.

Досталось изрядно, но не таков Локи Амлетссон, чтобы свалить его одним ударом, пусть даже и тяжелого табурета! Пришлось показать, чего стоит слава ulfheðnar — а ведь все волкоголовые воители Севера поголовно были такими, как я!

В общем, не ожидавший отпора неприятель удивился, и очень сильно: тушку его, почти лишившуюся чувств, откатывала в сторону единственная баба, случайно затесавшаяся среди гостей и завсегдатаев. Руки на женщину, конечно, никто не поднял.

Добрая потасовка заняла почти полчаса: как по мне, так своего рода рекорд!

Успокоились как-то вдруг: то ли натешились, то ли устали. Совсем скоро драчуны перемешались в обеих половинах зала, ставили на место лавки, стулья и даже столы, пили многочисленные мировые, делились заживляющими эликсирами…

…В паб наконец-то ворвались Закон и Порядок.

Эти двое всегда ходили не очень шустро и непременно парой: вот и в этот раз полицейские, тощий Рональд и толстый Гарольд, вошли в зал неспешно и озираясь. Оружие (жезл у Гарри и пистолет у Ронни) оставались в кобурах: оба эти двое понимали, что ни жизни, ни здоровью их ничего не угрожает, благо, и драка уже закончилась. Однако, проявить власть закона они и сочли нужным, и проявили.

- Что здесь произошло? - уточнил потный и полный начальник патруля.

- !!! - непереводимо (даже для меня) зарычал древний дух, временно воплотившийся целиком, и помогающий передвинуть последний стол, под которым стоило помыть полы.

Закон и Порядок приняли ругань на свой счет, осознали угрозу, переглянулись, синхронно отступили назад и потянули из кобур оружие: и относительно полезный жезл, и не имеющий смысла пистолет.

Вовремя вмешался Ласси.

- Не видите: генеральная уборка! - поспешил перевести со староисландского на новобританский бдительный бартендер.

Полицейские немедленно успокоились: впрочем, и без того было видно, что действуют они больше напоказ.

- У нас тут жалоба и даже вызов! - напыжился Гаррет. - С пострадавшим! Кстати, где он? - толстый полицейский обернулся напрасно: следом за патрулем в паб никто не зашел.

- Тут он я! - поспешил принять вопрос на свой счет некий псоглавец. - Я, я пострадавший! - и, чтобы никто не ошибся, просигналил поднятой лапой.

Для этого пришлось отвлечься от миски, щедро наполненной стаутом. Мировую только что выставил турист из города Kiev (это в Советской России, среди бескрайних снегов, то есть, почти как в тех краях, где я родился и вырос).

По правде, стаута мне уже не хотелось: то ли уже вдосталь налакался, то ли удар по хребту оказался чувствительнее и эффективнее, чем мне показалось в горячке славной битвы. Короче, заодно я воспользовался поводом не обидеть хорошего человека.

- На тебя, Амлетссон, как раз и жалоба! - уточнил Рональд.

- Что, вот прямо на меня? - делано удивился я. - Подошел, значит, такой некто, или по элофону позвонил, и говорит: «Жалуюсь, стало быть, на Локи Амлетссона, каковой меня злодейски…» - кстати, кого конкретно и что именно?

- Амлетссон, не паясничай! Понятно, что жаловались на черно-белого псоглавца, но у нас тут на всю округу ты такой один! Мохнатый, алкоголик и ходишь по пятницам в «Полтора Поросенка»! - было не очень понятно, какая конкретно муха укусила обычно весьма лояльного полицейского, поэтому я действительно бросил паясничать и построжел.

- Смотрите, офицер, - начал я. - Дело было так…

Этот, тот самый, вошел в паб с видом то ли завсегдатая, то ли хозяина немалой доли: кивнул невпопад паре местных пьяниц, проигнорировал вешалку для плащей, и, как есть, мокрый от набежавшего дождика, протопал к стойке.