Убийство Кирова. Смертельная тайна сталинской эпохи - Гровер Ферр

Гровер Ферр

Убийство Кирова

Смертельная тайна Сталинской эпохи

© Ферр Г., 2024

© Дьяконов О. В., переводчик, 2024

© ООО «Издательство Родина», 2024

* * *

Предисловие

Новая книга американского историка Гровера Ферра, которую вы держите в руках, посвящена одному из непростых моментов советской истории. Прозвучавший 1 декабря 1934 г. в коридоре Смольного выстрел нагана, как и многие другие события сталинского времени, так и не перешёл в разряд абстрактных академических вопросов, интересующих лишь узкий круг специалистов. И это неудивительно. Сегодня отношение к Сталину и его эпохе служит своеобразным оселком, на котором поверяются политические взгляды наших собеседников.

Как справедливо заметил Козьма Прутков, «бывает, что усердие превозмогает и рассудок». Массированная кампания по разоблачению «преступлений сталинизма», начатая Хрущёвым и многократно усилившаяся с приходом к власти Горбачёва, вступила в явное противоречие со здравым смыслом. Считается хорошим тоном рассматривать все приговоры, вынесенные в сталинское время, как заведомо неправомерные, а все обвинения – как абсурдные. По мнению обличителей, в сталинском СССР не было и не могло быть ни шпионов, ни диверсантов, ни заговорщиков, а всех осуждённых следует считать «невинными жертвами незаконных репрессий».

«И вообще в Советском Союзе никогда не было политических заключённых, посаженных за террор, например, или за реальные преступления, – безапелляционно заявил в интервью «Радио России» 26 октября 1998 года известный правозащитник С. А. Ковалёв. – Это были либо жертвы жребия, как это было в сталинские времена, либо узники совести: люди, не нарушавшие закона, а осуществляющие свои действия совершенно легально, законным способом, но осуждённые властью».

Однако в случае с убийством Кирова налицо реальный террористический акт. Что же делать? Согласиться со «сталинской» версией и тем самым признать, что у пресловутых репрессий зачастую имелись разумные основания? На такое «обличители» пойти не могут. Как справедливо отмечает Гровер Ферр: «Со времени Хрущёва считалось идеологически неприемлемым делать вывод, что Николаев был участником заговора. Ибо если деяние Николаева было, в самом деле, результатом зиновьевцев-подпольщиков, тогда в СССР действительно существовала настоящая подпольная тайная организация или ряд организаций. Вся “антисталинская” парадигма советской политики в 30-е годы подверглась бы серьёзной опасности».

Куда удобней обвинить в случившемся самого Сталина. Дескать, «кремлёвский тиран» расправился с конкурентом. И хотя реальных доказательств этой версии так и не было найдено, она фактически стала канонической как в нашей стране, так и на Западе.

Наступившая в конце 1980-х годов эпоха гласности ввела в оборот огромный массив ранее недоступных документальных источников, выявивших несостоятельность многих антисталинских мифов. «Никто больше всерьёз не верит, что Кирова велел убить Сталин», – констатирует Ферр.

Впрочем, американский историк чересчур оптимистичен. Помимо официальной, есть ещё и «полуофициальная» точка зрения.

Сегодняшняя российская пропаганда продолжает с удовольствием тиражировать весь «джентльменский набор» антисталинских выдумок, сочинённых за десятилетия разоблачений «культа личности».

«Чего хорошего, когда одна треть или почти половина населения сидела в ГУЛАГе?» – патетически заявляет на всю страну лауреат Сталинской премии 1952 года Юрий Любимов[1]. И ведь никто из учёных-историков не одёрнул несущего очевидную чушь престарелого режиссёра. Потому что эта чушь прекрасно укладывается в русло официозной идеологической установки на оплёвывание советского периода отечественной истории.

Увы, значительная часть населения бывших советских республик продолжает жить в некоем иллюзорном мире, созданном усилиями нескольких поколений обличителей «сталинизма». В мире, где половина населения СССР сидела в ГУЛАГе, а другая половина её охраняла, где количество расстрелянных исчисляется десятками миллионов, где все репрессии были «незаконными», а их жертвы «невинными». В этом выдуманном мире Киров, несомненно, был убит по приказу Сталина.

То, что этот иллюзорный мир до сих пор существует – во многом «заслуга» отечественной исторической науки. Конечно, позорные времена перестроечных «разоблачений», когда напрочь позабывшие о научной этике и профессиональной добросовестности доктора исторических наук с энтузиазмом пропагандировали самые оголтелые перлы антисталинской пропаганды, канули в Лету. Сегодня респектабельные российские историки, как правило, стараются дистанцироваться от наиболее одиозных выдумок. Согласно принятой в настоящее время официальной версии убийство Кирова совершил одиночка, действовавший по личным мотивам: «С хрущёвской эпохи, и особенно с более позднего горбачёвского периода, официальная точка зрения на убийство Кирова заключается в том, что убийца, Леонид Николаев, был “убийцей-одиночкой”».

Однако так ли это на самом деле?

Задача, которую взвалил на себя автор книги, трудна и неблагодарна. Как доказать наличие заговора? Его участники вряд ли оставили после себя документальные улики.

Как справедливо заметил известный историк Юрий Жуков, автор ряда книг по сталинскому времени:

«И для этого следует решить вопрос о том, бывают ли вообще в подобных случаях улики. Могли ли они быть получены при расследовании “Кремлёвского дела”, и если могли, то какие. Планы ареста членов узкого руководства, список будущего Политбюро и правительства, что-либо подобное? Или списки заговорщиков, да ещё заверенные их подписями? А может, заготовленные предусмотрительно декларации, декреты, указы для оглашения сразу же после захвата власти? Вряд ли, ибо любой нормальный заговорщик, готовящий к тому же государственный переворот, сделает всё возможное, дабы избежать существования такого рода улик.

Столь же напрасным было бы надеяться найти при обысках у участников заговора, скажем, план Кремля, на котором были бы отмечены квартиры и кабинеты Сталина, Молотова, других, маршруты их обычных прогулок. Этого заговорщикам – если они были таковыми, также не требовалось. И Петерсон, и Енукидзе, жившие и работавшие в Кремле, всё это давно знали.

Нельзя было ожидать находок улик и любого иного рода, но обязательно отражавших, раскрывавших преступные замыслы.

Если заговорщики не страдают слабоумием, они никогда не доверят бумаге свои планы. Всё, абсолютно всё будут держать только в голове»[2].

Воистину прав был римский император Домициан, саркастически заявивший: «Правителям живётся хуже всего: когда они обнаруживают заговоры, им не верят, покуда их не убьют».

Как и положено добросовестному учёному, Ферр начинает свою работу с анализа трудов предшественников. В первую очередь, это книги А. А. Кирилиной «Неизвестный Киров» и Мэтью Лено «Убийство Кирова и Советская история». Увы, выясняется, что эти исследователи во многом пристрастны, игнорируют «неудобные» факты. Впрочем, ничего удивительного здесь нет. Как справедливо заметил известный исследователь статистики репрессий В. Н. Земсков: «Я не верю в существование так называемой “чистой науки”, и учёные (особенно те, кто занимался проблемой репрессий в СССР), находясь в определённых общественных условиях, не могут не выполнять социальный заказ, требующийся в данный момент обществу (хотя сами исследователи, возможно, не всегда ясно это осознают)»[3].

В своей книге Гровер Ферр подробно