Сказки - Наталья Кодрянская

Наталья Кодрянская

Сказки

Сказка — воздух: небылью жив человек. Сказка — дыхание и крылья. В сказке забыться и пробуждение.

Сказка — наше детство и наше прошлое в веках, что никогда не бесследно и живет до последнего мига. И туда, на «тот свет», мы понесем каждый свою любовь и свою сказку. Да и сама любовь только сказка: как в сказке, волшебством подымет гору на пустом месте и огоньками рассветит и самую поддонную темь.

Один только сказочник своей сказкой передаст аромат, звук и цвет видимой и невидимой природы — от звездных сверкающих путей и звездных песенных гнезд до подземного «грибного» гномьего царства и подводных зеленых русалочьих «хором».

В чем правда природы?

Правда природы в ее до краев изобилии и в ее очаровании: неиссякаемый ключ жизни — безудержно; покой и тишина, а в глубине буря — чего не передаст и точнейшее описание, и никакие «красоты» тургеневского слова не выразят, и что так легко и просто скажет сказка.

Какое счастье — дар сказывать сказки!

Сказка и сон ходят вместе.

В старину, когда были непроходимые леса, а зрению человека большой простор, их встречали по дорогам: один — косматый, другой — косатый.

А я их вижу: за плечами крылья, а глаза огненно-черные, трехгранной звезды, а по голосу не отличаю: уводящий и ласкающий в мои бессонные ночи.

Ни о какой житейской правде в снах и в сказке. Пространство без границ, время без годов. И все совершается не по нашему, а по щучьему веленью без необходимого, непременного в деловых буднях почему. Но в этом беспорядке все по-своему стройно и нерушимо.

Сон снится, сказка складывается.

Сон не проверить и не повторить: передаешь, как умеешь. Сказка, и самая как сон волшебная, всегда складка с непременным запевом и заключением.

Есть сказки-сказывают сон. И есть сны — снится сказка.

В сказке-сновидении можно точно показать, каким словом начинается сон. А в снах-сказках — на каком прерыве сон переходит в сказку.

Источник сказки — видение в состоянии одержимости, что по-русски зовется «не в себе». Глазам открывается волшебный мир за трезвыми будничными явлениями жизни.

Выдумывать сказки может человек только в таком «не в себе». И это ничего не значит, что я не лунатик, но моя «Посолонь» из лунатизма. Тут все на какой-то грани вывиха из обыкновенного порядка в строй без расчета и без оглядки.

Непременное условие для сказочной выдумки: перекрой глаз — душевный вывих, но и имея этот редчайший дар, не значит еще уметь складывать-сказывать сказку, надо словесный дар и мастерство — руку набить.

При словесном даре и мастерстве, сказка — вершина искусства. Из песни слова не выкинешь, а к сказке ничего не прибавить.

Живая жизнь сказки — чудесное. Ее действие — волшебство. Вспомните ваше детство: слушая сказку, помните, как стучит сердце, а улыбка радости несется, как весенний дождь — а какие бедовые обстоятельства, гроза и опасность, и сквозь сурь, как светик, чудное, и опять улыбнешься.

В сказке поэзия (не путайте со стихами). Сами красятся краски и звучат. В сказках все формы: от трагедии до водевиля, подлинно докука и балагурье. И ничто так не вызывает душевное волнение-встрепет, как сказочный образ и сказочные лады.

Доля сказочника — завиднее не найти.

Но взглянув на стену трезвости и благоустройства, призадумаешься: такое ли это счастье родиться на земле сказочником? Без бури может прожить только порядочный, а всю жизнь под грозой карабкаться — хватит ли духу?

Сказочник — странник.

Приютят — хорошо; турнут — щелкни языком и иди дальше. Но никого не встречают с такою любовью, как только сказочника. И за эти миги любви я благословляю мою долю и вашу — богатую словесным вымыслом, теплотою сердца и взлетом воображения. Обрадовать человека и приласкать зверя, какое это счастье.

Родина сказки — Индия. Память о зверях-людях и о человеке-звере: Панчатантра («Калила и Димна», «Стефанит и Ихнелат»).

О житье-бытье живой природы до разделения на словесных и бессловесных хранят память черные сказки Африки. И уходящие с лица земли народы необъятной Сибири. Помнят много в Египте, греческая мифология и исландские саги.

Из зверо-человеческого выделится человек-зверь со всеми чертами человека и зверя. Шакал у кабилов, лиса у китайцев, заяц в Тибете, а у нас медведь — Михайло Иваныч.

К первой памяти о зверях уходит память и о жизни невидимой природы: не звери и не люди — «они самые»: все навыворот и наоборот, не на месте и без места, вкось и накось — нарознь.

Природа видимая и невидимая живет дружно, обиды не знали. Рога не для бодки, клыки не для рубки, а чтобы помолчать. Слон, какие губищи, а великий молчальник, а леший — крадет дорогу, да он только тешится, и человека встретишь — пасется с леопардами.

Что нарушило этот вселенский союз? И распря и война станут отцом-матерью жизни.

Огонь — слово — и - сновидение.

Человек, по древней легенде, начинается со смешения языков. Заоблачную башню строили и люди и звери и духи. И все разбрелось, и никто никого не понимает: язык зверей и язык духов звучат невнятно человеку, и звери с духами не перекликаются.

Тогда сновидения прорвали явь и нагородили страхов. Страх и боль, и само солнце пронизано горечью, и не звездная музыка, а обреченность и разлука взволновали землю.

Сказка восстанавливает нарушенное, потерянное и забытое.

Непрерывность нашего существования на земле воссоздается в образах сказок.

Сказка складывается по наитию — сказка выдумывается — сказочник, как шаман, уходит в другой мир и потом сказывает, что там видел, о своих встречах и о житье-бытье не-нашем.

Выдумка сказок, как весенняя капель: или хватит мороз, или истает под солнцем. Но душу не забьет ни книга, ни житейская суета. Сказочником не делаются, а родятся. Заглушить в себе охоту сказывать