Пролог. Мысли о литературе и жизни - Пётр Семёнович Коган

Петр Семенович Коган

Пролог. Мысли о литературе и жизни

Посвящается Н. А. Н.

Предисловие к 1-му изданию

Эту книгу я назвал прологом, потому что она служит преддверием к ряду других книг.

Если обстоятельства не помешают, я буду периодически выпускать в свет критические обзоры текущей литературы.

Ниже читатель найдет принципы, которыми я буду руководствоваться в своих обзорах.

Авторов, сочувствующих этим принципам, прошу не отказать мне в присылке своих произведений, или хотя бы сообщений о выходе их в свет по след, адресу: Петроград. В. О., 4 линия, 39, кв. 43.

П. С. Коган

Петроград, 1915, сентябрь.

Предисловие к настоящему изданию

Первое издание этой книги вышло восемь лет тому назад. Оно породило довольно обширную литературу. Если не считать двух-трех сочувственных заметок, все мои критики не скрывали своего возмущения. Многие буквально обливали грязью не только книгу, но и ее автора. Даже такие серьезные и обычно корректные писатели, как покойный проф. Батюшков, Горнфельд, Лундберг и др., вышли из себя и переступили границы спокойного обсуждения высказанных здесь мыслей. Я не говорю уже о многочисленных отзывах рецензентов, которые на всякую непривычную мысль смотрят, как на материал для своих острот и хлестких словечек.

В настоящем издании я ничего не изменил. Мне кажется, что пережитые годы сделали эти суждения более приемлемыми в наши дни.

Война и Революция помешали мне осуществить план, о котором говорится выше.

Теперь препятствия временно устранены, и я, повидимому, сумею сделать то, о чем мечтал восемь лет тому назад. Первый обзор современной литературы уже подготовляется мною к печати и осенью выйдет в свет.

П. С. Коган

Москва, 1923, июнь.

ВВЕДЕНИЕ

Самое гениальное поэтическое произведение не может быть гениальным, если оно никем не прочитано.

Поэзия есть высшая форма познания мира, но поэты — не обязательно высшие люди.

Если бы мы могли представить себе поэта, абсолютно убежденного в том, что он не найдет ни одного слушателя или читателя, — такой поэт не мог бы написать ни одного стиха.

Душа поэта, как и душа всякого человека, невыразима в словах. Об этом свидетельствуют все поэты. Слово выражает только то, что обще многим, а не то, что принадлежит одному исключительно. Литературное произведение есть акт общественный, а не индивидуальный.

Понять художественное произведение — это значит понять его читателей.

Количество и качество художественных образов и эмоций, имеющих объективную ценность, представляет для каждого данного состава общества величину определенную и подвергается лишь незначительным колебаниям в зависимости от случайных причин, в роде рождения или смерти отдельного поэта.

История литературы есть история прочитанного, но не история написанного.

О ГЕНИИ И ВОЖДЕ

Талант есть великая посредственность. Гений — величайшая.

Обыкновенно гении кажутся нам властителями умов, как политические деятели и лидеры партий кажутся вождями масс. Впрочем, о последних уже начинают догадываться, что сила их в их приспособляемости, в их из ряду вон выходящей посредственности. О поэтах это знают еще очень немногие.

Консул Береник говорит: «Попытайся я хоть на шаг опередить господствующие здесь взгляды и стремления общества, — власти моей конец. Мы, так называемые столпы общества, — орудия общества и больше ничего». (Ибсен: «Ст. общ.»).

О том же говорит в «Мистериях» Кнут Гамсун: «Для Гладстона величайшая истина — дважды два четыре, поэтому Гладстон всегда прав; все учение Толстого не выше выкриков «Армии спасения».

Ибсен и Гамсун правы. Но как не видят они, что нет гениев другого типа и нет вождей другого типа? Толстой и Береник — типы. Все гении, в том числе Ибсен и Гамсун, сами велики только силой своей приспособляемости.

Гений без среды, к которой он приспособляется, немыслим. Иногда среда встречает враждебно гения. Но это значит одно из двух: или гений попал не в ту среду, которой выражением он служит; или между средой и гением возникло недоразумение, которое рано или поздно выяснится. Но среда всегда есть. Без среды нет гения.

Самая бессмысленная фраза: «гений одинок», или «гения не понимают». Если бы это была правда, то как бы мы в конце концов узнали гения?

Если гения преследуют современники, или вернее, часть их (в истории не было случая, чтобы гения не признал ни один из современников) и если его оценит потомство, или, вернее, часть потомков (в истории не было поколения, в котором бы все поголовно признавали даже «общепризнанного» — нелепое слово — гения), — это значит, что сила приспособляемости гения была исключительно велика; и нужен был ряд поколений, чтобы образовалась достаточно большая масса, срединным выражением которой он служит.

Есть таланты разной величины но нет талантов, сила которых заключалась бы в борьбе с средой, а не в приспособляемости к ней.

Пошлый в прямом смысле значит тот, кто пошел или способен пойти по рукам.

Наиболее пошлый тот, кто носит в себе способность пойти по рукам наибольшего количества лиц.

Гениальнейшее творение — самое пошлое творение.

Выражение: «люди — братья» — величайшее выражение, которое когда-нибудь было сказано. Оно же — самое пошлое выражение.

В этом нет ничего обидного: чем больше людей находят в тебе себя, тем, может быть, выше ты.

Величайшее существо, когда-либо являвшееся миру, — Христос или те слова, которые собраны под этим именем.

Мах говорит: «Целью всей естественно-научной работы является приспособление наших мыслей к фактам действительности». То же можно сказать о поэтической работе.

О ПОЭТЕ

Не имеет смысла выражение: «Верхарн — поэт», или: «Верхарн — не поэт».

Нет ни одного поэта и ни одного не-поэта, потому что нет ни одного человека (даже среди слывущих за величайших поэтов), который бы мыслил только образами; и нет ни одного человека (даже среди слывущих за неисправимых прозаиков), который бы никогда не мыслил образами. Пожалуй, еще можно сказать: «он в данном случае поэт» или «он в данном случае не поэт».

Быть поэтом (если уже употреблять это выражение) значит быть в известном состоянии.

Во всяком случае быть поэтом не значит обладать особым свойством души или особым даром, отсутствующим у других людей,

Талант есть процесс, но не качество.

Любите поэзию без поэтов.

Наслаждайтесь образами, свободные от того, что мешает этому наслаждению.

Одна из печальных привычек — печатать