Я загадала папу - Екатерина Аверина

Екатерина Аверина

Я загадала папу

Глава 1. Снежка «33 несчастья»

Снежана

Срываю листок с отрывного календаря. Комкаю и кидаю в ведро под раковиной. Вот и зима уже, первое декабря. Белое покрывало снега за окном слепит глаза и поднимает настроение.

Одной рукой помешиваю кашу, второй тянусь за чашкой крепкого черного кофе.

Пшш… Васин завтрак весело выливается из кастрюльки, шкворчит, шипит и начинает вонять.

– Черт!!! – моментально просыпаюсь.

Слишком резко ставлю на стол чашку. От удара она по старой трещине раскалывается пополам. Сладкий кофе темными струйками стекает с тумбочки на пол, заливается в стыки между мебелью.

– Отличное начало дня!

Открываю окно на проветривание, хватаю тряпку, вытираю сначала кофе, потом займусь плитой.

«Завтра у тебя начнется новая жизнь …» – ворчу себе под нос вспоминая, как крутилась вечером перед зеркалом выбирая одежду для первого дня стажировки на новой работе.

– Мамочка… Ой! А что случилось? – на кухню заглядывает проснувшаяся дочка.

– Привет, малыш, – улыбаюсь ей отжимая тряпку в раковине и принимаюсь оттирать кашу с поверхности плиты. – Ерунда, – подмигиваю. – На завтрак сегодня бутерброды. Поможешь? – треплю ее по светлым волосикам. Закрываю окно, чтобы кроха не простудилась.

Василиска с важным видом подставляет табуретку к холодильнику, достает из хлебницы вчерашний батон. Аккуратно слезает, кладет его на стол и тянется за своим маленьким ножиком с яркой рукояткой и ромашками на лезвии. Моя мама ей на восьмое марта подарила, зная, как малышка любит помогать на кухне.

Быстро собираем с ней два простых бутерброда. Жуем в прикуску с чаем. В кармане старенького махрового халата звонит телефон.

– Доброе утро, Наталья Фёдоровна, – здороваюсь с нашей воспитательницей.

– Снежана Макаровна, в садик сегодня Василису не приводите. Мы не работаем.

– Как не работаете?! – звонко бросаю две пустые чашки в раковину.

– Вот так. Ночью ударил сильный мороз, в подвале прорвало трубы. У нас ни воды, ни отопления не будет несколько дней, – буднично сообщает она, будто никакой катастрофы не случилось и такое у них бывает через день.

– Супер, – растерянно смотрю в окно слушая короткие гудки в трубке. – Просто супер… Малыш, собирайся. Побудешь сегодня у бабы Любы.

– Не-е-ет, – дует губки кроха. – Не хочу я к ней! Она меня не любит! – от обиды топает ножкой в домашних уггах.

– Вась, у нас выбора нет. Сад закрыт, к бабушке не успеем, а мне на работу надо. Не дуйся, – целую ее в щечку. – Один день. Вечером что-нибудь придумаю.

– Ладно, – картинно закатив глаза мелкая шкода убегает в свою комнату.

Пока мой самостоятельный ребенок одевается, быстро привожу себя в презентабельный вид. Все еще может получиться. У нас еще может быть все хорошо. Я цепляюсь за веру в это, как за спасательный круг. А садик… ну подумаешь, трубы прорвало! Ерунда какая!

В прихожей поправляю Васе свитер, подаю куртку и шапку с большим пушистым помпоном. Это бабушка ей в прошлом году связала. Мой котенок любит все мягкое и пушистое. Бабушку тоже любит. Попробую договориться, чтобы она и забрала Василиску на пару дней.

– Не обижайся на меня, пожалуйста, – целую дочку в носик. – Но сейчас правда так надо. Зато если я успешно пройду стажировку, мы с тобой на Новый год такой пир закатим, – улыбаюсь ей.

– Я не обижаюсь, – малышка крепко обнимает меня за шею. – Только можно мне в этом году не загадывать желание?

– Почему? – поднимаюсь, подталкиваю дочку к двери, снимаю ключи с гвоздика, вбитого в дверной косяк.

– Они все равно не сбываются, – грустно отвечает Василиска надув губки, и первая шагает в подъезд.

Поднимаемся с ней на пару этажей выше. Долго звоню в дверь, обтянутую черным дерматином. Василиса крепко сжимает мои пальцы.

– Кто там? – раздается скрипучий голос бабы Любы.

– Это Снежана. Присмотрите сегодня за Василисой, пожалуйста. Детский сад не работает…

– Ой, – кряхтит старушка, не открывая нам дверь. – Не могу сегодня, Снежиночка. Приболела я.

Шанс на получение хорошей должности в крупной компании тает на глазах. Он уже буквально машет мне хвостом скрываясь из виду. Ну уж нет! Ни для того я пять лет не спала ночами одной рукой качая детскую кроватку, другой листая конспекты, чтобы вот так просто сдаться!

– Василиска, – щелкаю по носу малышку. – Поедем смотреть, где делают игрушки?

– Да!!! – визжит это чудо забавно тряся лохматым помпоном.

Выбегаем из подъезда и проваливаемся по щиколотку в снег. Он холодными комочками сворачивается у меня в ботинках, тает, стекает по ступне и хлюпает на дне противной лужицей.

Выходим на остановку. Машины двигаются по ней со скоростью беременной черепахи. А время поджимает. Категорически нельзя опаздывать в свой первый рабочий день!

Вася голыми руками сгребает снег со скамейки, лепит покрасневшими пальцами снежок.

– Не надо, малыш, – одергиваю ее. – Вечером поиграем.

Высматриваю нашу маршрутку. Она медленно выползает из-за поворота. Нетерпеливо перебираю промокшими ногами. Взмахиваю рукой, чтобы водитель точно не проскочил мимо нас.

– Вася, – тяну руку к дочке. Она вкладывает мне в ладонь ледяные пальцы.

Помогаю ей войти, поднимаюсь следом и встаю в позу соленой селедки в переполненном транспорте. Ни деньги за проезд не передать, ни вдох нормальный сделать. Один плюс – можно не держаться, нас плотно зафиксировали между дверью и спинами других пассажиров.

– Мне жарко, – хнычет Василиса. – и тошнит, – ерзает она.

– Вот зачем лезть с ребенком в переполненный транспорт? – ворчит тетка, сидящая ближе всего к нам. – А если ее сейчас вырвет, и она мне пальто испачкает?! – ее голос повышается до противного визга.

– Могли бы уступить место мамочке и взять девочку к себе. У вас вон там сколько пространства свободного, – делает ей замечание седовласый мужчина, стоящий рядом с сидениями в таком же положении, как и мы.

– Еще чего! Я за свое место деньги заплатила! А она видела, куда лезет! – орет противная тетка.

– Мааам, – хнычет Вася.

– Держись, малыш, – снимаю с нее шапку, глажу по волосикам. – Скоро приедем.

– Выпустите меня, – недовольно фыркает женщина на одной из остановок. Проходя мимо нас, толкает меня плечом.

– Стерва, – шиплю себе под нос.

– Чтоооо?! – ее глаза раза в три увеличиваются в размере.

– Хорошего вам дня, – говорю громче и так доброжелательно улыбаюсь, что она давится собственным ядом.

Добрые люди предложили сесть, но я отказалась, уступила место бабушке в цветастом платке и стареньком пальто с меховым воротником. Она позвала Василиску к себе и стала что-то ей тихонечко рассказывать, рисуя на окне сухоньким пальцем.

– Выходим, котенок, –