Идущие стороной - Лев Самойлович Самойлов

Лев Самойлович Самойлов, Борис Петрович Скорбин

Идущие стороной

ПОЗДНИЙ ВЕЧЕР. Площади и улицы Москвы, накаленные за долгий день палящими лучами июльского солнца, медленно остывали, как бы нехотя отдавая собранное в камне и асфальте тепло. Многомиллионный шумный город, славно потрудившись, постепенно затихал, засыпал. В окнах гасли огни, замолкали звонкоголосые радиоприемники. По мостовым изредка проносились, подмигивая фарами равнодушным светофорам, автомобили да спешили по домам запоздалые прохожие. И только влюбленные пары, словно не замечая времени, не спеша . брели навстречу новому дню.

Водитель такси Василий Степанович Гудков посмотрел на светящийся циферблат. Время смены кончилось, можно ехать в парк. Пройдет не больше тридцати-сорока минут, Василий Степанович сдаст машину и отправится восвояси. Дома его ждет ужин, приготовленный заботливой Машей. Сын Валерка и дочь Нина уже давно спят: в каникулы они утомляются еще больше, чем в обычные школьные дни.

Гудков миновал Курский вокзал и включил третью скорость. Он и не подозревал, что произойдет через минуту-другую...

Из подъезда многоэтажного дома стремительно выбежала женщина. Несколько секунд она стояла на краю тротуара, тяжело дыша и всхлипывая. Потом увидела зеленый глазок такси, что-то крикнула и бросилась наперерез, размахивая руками.

Заметив приближающуюся фигуру, Гудков подосадовал на себя: почему не погасил глазок. Но тут же, предчувствуя недоброе, резко затормозил и распахнул дверцу. Вид женщины поразил его. Ее белая нейлоновая кофточка была смята, разорвана и покрыта темными пятнами. Искаженное судорогой лицо залито слезами, волосы растрепаны. В левой руке она держала маленький чемоданчик, а в правой — нож с тусклым лезвием.

Гудков понял, что перед ним не обычный пассажир и тревожно спросил:

— Что случилось?

Хриплый, срывающийся голос женщины заставил его вздрогнуть.

— Везите меня в милицию... Куда угодно... Я ударила ножом человека.

Василий Степанович выскочил на мостовую, отобрал у незнакомки нож и с чувством отвращения осторожно положил его в кабине на газету. Затем усадил женщину на заднее сиденье и захлопнул дверцу. Такси на большой скорости помчалось в милицию.

А в это же время к дому, из которого выбежала женщина с ножом, уже неслась, разрывая сигналами ночную тишину, машина скорой помощи с врачом и санитарами.

Через несколько минут в дежурную часть отделения милиции Гудков ввел, придерживая за локоть, женщину. Ноги ее подгибались, обильные слезы текли по лицу, тронутому легким загаром. Он посадил женщину на скамейку возле стены, подошел к барьеру, за которым сидел лейтенант милиции, и осторожно положил на стол дежурного газету с окровавленным ножом.

— Товарищ лейтенант... Привез гражданку... И вот это... — Он покосился на нож. — Вроде что-то приключилось...— И, как бывало в армии, закончил свой немногословный рапорт: — Шофер такси Гудков!

Лейтенант придвинул к себе за краешек газеты нож, взглянул на женщину и спросил:

— Где вы ее посадили? Когда?

— Только что, товарищ лейтенант. Ехал в парк по Садовому кольцу. Вижу, прямо под машину кидается, кричит что-то. Я остановился, увидел нож и понял, что дело нешуточное.

— Куда она собиралась ехать?

— К вам!.. Везите, говорит, меня в милицию, я человека ножом ударила...

Лейтенант вскочил со стула. Лицо его стало напряженным, сосредоточенным.

— Травкин, давайте ее сюда!

Стоявший у входной двери милиционер подошел к женщине и притронулся к ее плечу.

— Прошу вас, — сказал он, указывая на стул за барьером. — К дежурному.

Женщина вздрогнула, непонимающим взглядом обвела комнату и покорно поднялась. Лейтенант пододвинул ей стул и взял из рук чемоданчик.

— А вам придется подождать, — обратился он к шоферу.

— Что ж, придется, — отозвался Гудков и подумал, что Маша, наверное, не спит, и еще, пожалуй, начнет беспокоиться. Жаль, что в квартире нет телефона...

Лейтенант Смолин понимал, что первый допрос очень важен, его нужно провести немедленно. Но, с другой стороны, если эта женщина действительно ударила ножом человека, может быть того, истекающего кровью, еще можно спасти. И это сейчас главное. Надо действовать!

— Где вы были, гражданка? — спросил лейтенант.

— Где?.. У Севы... Всеволода Рудина...

— Телефон там есть?

— Есть...

— Назовите номер.

— Ах, боже мой, номер... Не помню... Нет, помню.

Женщина медленно, словно боясь ошибиться, назвала цифры. Лейтенант схватил трубку, прокрутил диск. Насупившись, ждал. Наконец-то!

— Квартира Рудина? — спросил Смолин. — Кто говорит?.. Семен Федорович? Вы отец Всеволода?.. Я из милиции. Что у вас там случилось?

Лейтенант внимательно выслушал невидимого собеседника и удовлетворенно проговорил:

— Хорошо. Значит, врач делает перевязку?.. Попросите его потом позвонить в отделение милиции. Запишите, пожалуйста, номер телефона...

Закончив разговор, Смолин облегченно вздохнул, положил на рычаг трубку. Теперь можно приступить к допросу. Но что это? Преступница, кажется, спит?

Он не ошибся. Женщина склонила голову на стол и, нервно вздрагивая, спала. Лейтенант потянул носом, уловил запах водки, брезгливо поморщился и потряс женщину за плечо. Она что-то пробормотала, открыла глаза, подняла голову.

— Вы приехали в милицию, гражданка, а не домой, — пояснил Смолин, — выспаться позже успеете, а сейчас попрошу вас ответить на несколько вопросов.

— Я знаю... Я сама просила... Арестуйте меня!..

Последние два слова она приговорила с плачущими, истерическими нотками в голосе, и Смолин перебил ее:

— У вас есть какие-нибудь документы? Паспорт?

— Нет... У меня ничего нет... Все, что было, ушло, исчезло, потеряно... Навсегда!..

— Вы потеряли паспорт?

Женщина потерла пальцами глаза и уже более осмысленно переспросила:

— Ах, паспорт? Он, наверное, дома...

— Как вас зовут? Кто вы?

— Боже, — простонала женщина, — у меня сейчас нет сил... Завтра... Я хочу спать...

— Гражданка, — как можно мягче произнес Смолин, — расскажите, что случилось, а потом мы дадим вам возможность отдохнуть и выспаться.

Женщина несколько секунд ожесточенно растирала щеки и глаза. Видимо, она боролась с сонливостью и пыталась привести в порядок свои мысли. Смолин терпеливо ждал. Ждал и Гудков, все время поглядывавший на ручные часы. Ему было интересно узнать, что за «птичку» он привез в милицию, и вместе с тем хотелось поскорее развязаться с этим неожиданным происшествием и отправиться домой.

— Как вас зовут? — повторил вопрос Смолин. — Я жду.

— А я уже ничего не жду, — громко сказала женщина, взглянула на свои грязные руки с покрасневшими, вспухшими пальцами и стала машинально приводить в