Системный Рыбак - 9 - Сергей Шиленко

Системный Рыбак — 9

Глава 1

Элиза свернула на свою улицу и остановилась.

У крыльца отцовской конторы стояла чужая карета. Лак на её дверцах отражал вывеску через улицу, на колесе поблёскивали серебряные накладки, на дверце золотом горел герб: два перекрещённых ключа на фоне горы.

Внутри у Элизы упало.

Этот герб она знала. Клейн. Папа последние полгода замолкал каждый раз, когда курьер с такой нашивкой приносил очередной конверт. Карета у их дверей в обычный четверг сама по себе была плохой новостью, а сегодня к ней ещё прибавлялся последний день месяца.

Элиза прижала кошелёк к боку и побежала.

Хлопнула входной дверью, пронеслась через пустой зал, нырнула в коридор и затормозила у кабинета. Дверь стояла приоткрытой, изнутри доносились голоса.

Элиза заглянула в щель.

Первое, что она увидела, что-то было розовое.

У ножки стола, прямо в её отцовском кабинете, копошилось толстенькое существо с черепашьим панцирем и странной мордой. В этой морде угадывалась пасть гораздо более зубастого зверя, чем любая известная Элизе черепаха. Существо заинтересовано ворошила бумагу в плетёной корзине и довольно урчало.

Элиза заставила себя поднять взгляд выше.

Папа стоял у стола, опираясь о столешницу костяшками. Лицо у него было белого цвета. Напротив сидел незнакомый парень в дорожной куртке, лет шестнадцати-семнадцати на вид. Тёмные волосы, спокойный взгляд. На подоконнике у окна свернулся кот размером с пса, и шерсть его отливала тёмной бронзой.

Между папой и парнем спинами к двери стояли трое в одинаковых тёмных костюмах. Старший держал развёрнутый свиток с печатью.

— Морган, срок истёк сегодня в полдень, — сказал седой. — Долг не погашен. По решению городского суда имущество дома Дайл и филиала торгового дома Винтерскай подлежит немедленному аресту и описи. Особняк опечатывается сегодня, все лодки и прочее имущество — завтра с рассвета. А вас господа, я попрошу убраться отсюда.

Элиза вцепилась пальцами в косяк.

— Я отсюда никуда не уйду, — папа говорил тихо, но за этой тихостью у него под рубашкой ходило плечо. — Здание принадлежит семье Винтерскай, а второй этаж — мой дом. Здесь живёт моя дочь.

— Это уже не имеет значения, — седой убрал свиток в папку и мило улыбнулся. — Если продолжите препятствовать, мы вызовем городскую стражу, и они вышвырнут вас отсюда с позором. А с ними я уверен, вы не горите желанием связываться.

— Это грабёж, — папа выдохнул. — Опись пройдёт по заниженной оценке, и за это имущество вы получите вдвое больше его реальной стоимости.

— Закон есть закон, — пожал плечами представитель Кляйнов.

Юноша на стуле всё это время молчал. Он перекинул ногу на ногу и спокойно положил руку на колено.

— Прошу прощения, господин… Эм, не знаю как вас звать, какова сумма долга?

Старший повернулся к нему вполоборота и оглядел сверху вниз.

— А вы вообще кто такой, юноша?

— Он Ив Винтерскай, — папа разжал кулаки. — Старший партнёр и владелец почти всего филиала.

В кабинете повисла пауза.

Старший оглядел Ива ещё раз и хмыкнул.

— Господин Винтерскай, я уважаю фамилию вашего покойного дяди, но переговоры о коммерческих долгах подобного размера обычно ведут люди, у которых уже выросла борода. Не отнимайте моего времени, эта сумма вам все-равно не по карману.

— И всё же, — Ив улыбнулся углом рта. — Я прошу вас удовлетворить моё любопытство.

Старший вздохнул с видом учителя, объясняющего урок туповатому ученику.

— Двадцать тысяч золотых.

У папы дёрнулась рука на столешнице.

— Двадцать⁈ Я брал десять и продал всё своё имущество, чтобы закрыть четверть. Откуда столько?

— Реестровый протокол просрочки, — старший достал из папки второй документ и развернул. — Уложение о коммерческих долгах, статья сорок седьмая. При просрочке вексель автоматически начисляет штрафные проценты. А суд подтвердил это своим решением.

Папа прочитал документ глазами и опустился в кресло.

Плечи у него обвисли. Дыхание уходило короткими прерывистыми струйками, а взгляд скользил по столешнице и не находил, за что зацепиться.

В этот момент Элиза поняла, что папе абсолютно нечего им ответить. Она собралась ворваться и вмешаться в разговор этих злых взрослых. На эмоциях.

Вряд ли бы она помогла, но она должна была попытаться хоть что-то сделать. Иначе какая она дочь?

Однако, едва она сделал шаг, как в кабинете раздался еще один, абсолютно спокойный и сильный голос.

— Хорошо, господин… Эм, не знаю как вас звать, короче представитель семьи Кляйн. Я оплачу этот долг.

Седой повернулся к нему всем корпусом, приподнял в недоумении бровь. Двое его помощников переглянулись.

— Вы наверное неправильно расслышали, — рассмеялся представитель Кляйнов. — Двадцать тысяч золотых, юноша, не серебром.

— Не переживайте. Слух у меня в порядке.

Парень коснулся пальцами перстня на руке, и из его ладони на пол потёк жёлтый поток.

Сначала упали несколько монет, потом пошли ещё, ещё… и еще… Золото звенело о столешницу, и звон заполнил кабинет до потолка.

Элиза прижала ладонь ко рту.

Папа поднял голову и смотрел на стол так, как обычно смотрят на чужой неправдоподобный сон.

Старший в тёмном костюме приоткрыл рот. Один из помощников машинально потянулся к ближайшей монете и тут же отдёрнул руку.

— Это… откуда у вас…

— Двадцать тысяч, — Ив указал на горку на полу. — Перед передачей я хочу получить расписку. Официальный документ за вашими подписями и печатями, что долг торгового дома Винтерскай перед домом Клейн погашен в полном объёме и в положенный срок. Без расписки золото останется у меня.

Старший сглотнул и кивнул помощнику. Тот торопливо достал из папки чистый лист, прижал к доске и принялся писать.

Перо скребло по бумаге так, что у Элизы заломило зубы. Снизу хрустнула первая печать, поверх неё — вторая, над подписями — третья.

Ив взял лист, перечитал от первой строки до последней, сложил вчетверо и убрал в свой перстень.

И только после этого подвинул золото к Клейнам.

Их старший протянул руку за деньгами.

И в эту секунду кот на подоконнике встал.

Он встал плавно, выгнул спину, и шерсть на загривке у него поднялась жёстким гребнем. Жёлтые глаза уставились старшему в переносицу. Один из помощников за спиной у старшего попятился к двери.

— Господа, — Ив поднялся и мило улыбнулся. — А теперь прошу