Перепризыв - Иван Горшков

мою связь с реальностью. «Где я?» — была вторая мысль. Моему удивлению не было предела, ведь я привык просыпаться у себя в кровати перед новой порцией мучений. «Свобода?» — была третья мысль, несущая в себе пусть неуверенную, но огромную надежду. «Нет, это новый способ грузовика поиздеваться надо мной!» — была четвертая мысль, готовящая меня к очередной порции отчаяния, ненависти и ярости. Я начал отходить от удивления, но мои мысли, то вели меня обратно в пучины безысходности, то давали такую желанную надежду. Мое сознание снова начало погружаться в хаос.

— Эй, эй! Парниш! Ты давай, прекращай! — донесся до меня уверенный, но слегка обеспокоенный голос, — мы тебя только в чувства привели! Не сходи с ума и не делай наши труды напрасными! — проснувшись от своих мыслей, я снова осмотрелся и увидел напротив меня в белом кресле молодого человека. Его особенностью было белое: пиджак, брюки, галстук, рубашка, туфли, ремень, волосы, ресницы, брови — все, даже солнечные очки, и те были белого цвета. Он расслабленно сидел в кресле, с беспокойством глядя на меня.

— Молодец! Так держать, не думай! Тебе пока вредно. Да, да, правильно, разглядывай меня, белое это жизнь — продолжил он инструкции со своей уверенной улыбкой. Новоприбывший был славянской внешности и, если я правильно смог оценить, довольно высок со спортивным телосложением, но не перекачан. От него так и веяло уверенностью. Рассматривая молодого человека, меня вдруг посетила мысль — «я понимаю его! Я… Я — Сидоров Юрий Геннадьевич!» — мои эмоции снова стали нестабильны, меня захлестнула радость из-за того что я нормально, вроде бы, мыслю — «я не Хаос! Правильно! Я — это Я!» — это осознание и слова уверенного, так я его обозвал про себя, наполнили меня надеждой. И видимо мое эмоциональное состояние отразилось на моем лице.

— Я рад, что ты рад! Но все же поумерь свой пыл! Тебе в принципе пока нежелательно испытывать сильные эмоции. Скажу сразу, в ближайшее время ты никаких грузовиков не увидишь. А тот самый грузовик, что над тобой издевался, никогда перед тобой не появится! Так что будь спокоен. — Продолжил вещать уверенный, — и вообще, — упрекнул он меня, — пусть слово уверенный и характеризует меня, но давать клички при первой встрече не культурно. — А он оказался крутым перцем, понял я, решив не называть его какими-либо прозвищами.

— Тогда может, представитесь? — и просто решил узнать его имя, — тогда и буду по имени называть. Меня, кстати, зовут Юрой. Сидоров Юрий Геннадьевич, если полностью.

— Я знаю как тебя зовут, — ответил он на брошенный мной заинтересованный взгляд. — Впрочем, ты прав, я не представился. Можешь называть меня Градимиром Богдановым, — усмехнулся он. — Я являюсь руководителем приемной комиссии текущей сессии призыва героев. Да, да, героев, — увидев мой удивленный взгляд, отметил Градимир. — Тех самых, что творят добро направо и налево, спасают королевства и всякими другими благородными глупостями занимаются.

— Значит, я герой? — я был несколько озадачен, ведь сам себя я героем не представлял, но, что тут скрывать, было приятно слышать, что во мне нашли какие-то героические качества. — А почему я? И что я должен буду сделать? — оживленно стал интересоваться я. Оно и понятно, выходит не зря все эти мучения перенес! Стану героем, а там принцесса, гарем и все сопутствующие прелести. Прямо как в новеллах!

— Кхм… — вернул Богданов меня в реальность — гарем, конечно, собрать будет не проблемой. Скажу больше, даже если налево будешь ходить, то никто обвинять не будет. А вот с принцессой не получится, — качая головой, пояснил Градимир. — Только на эту сессию призыва было заказано 3000 героев. Сам понимаешь, если каждому герою выделить по принцессе, или принцу, кому что нравится, то мы холостых королевских особ не оберемся. К тому же, принцесса это тебе не уличная путана, и за пару золотых к герою в жены не полезет, тут приплатить придется, притом прилично. В общем, не стоит оно того.

Немного подумав, я с ним согласился. «Все же это реальность, а не новеллы, здесь все серьезней. Надо прекращать слюни пускать и за голову браться, ведь в тех же новеллах героям предстоит столкнуться с большими трудностями. Наверняка меня тоже не обойдет эта участь» — я постарался взять себя и свои мысли в руки.

— А вот тут все довольно просто — продолжил Градимир, — у тебя не будет никаких обязанностей! — припечатал он. — Потому что ты не герой, — меня это известие выбило из колеи. То он мне про героев заливал, то теперь я не герой. — Так что будешь жить простой обычной жизнью, если повезет — почти шепотом добавил он, но я услышал. Еще бы! Если кто-то с мое побегал бы в кошки мышки с грузовиком, ни так внимание заточил бы. — Опять же, гаремчик соберешь! Если хочешь, мы тебе с этим поспособствуем. — Все о чем он говорил, это конечно прекрасно, но! Меня сильно волновал один вопрос:

— Нахрена? — глядя ему в глаза, с возмущением спросил я. — Зачем вы меня призвали? — добавил я в ответ на вопросительный взгляд Богданова. — Если я вам не нужен… если вы хотите пустить меня в свободное плавание…, то зачем вы меня призвали? Я мог бы продолжить свою жизнь у себя, на Земле. Там я тоже был в свободном плавании! Жил как хотел, пусть бедно… но блин! Зачем вы кидаете меня в другой мир для обычной жизни!? У меня на земле была отличная обычная жизнь! — под конец своей речи я перешел на крик и встал с кресла. Я чувствовал крайнее возмущение и обиду. Было сложно понять, что именно мне не понравилось. То, что меня без причины выдернули из своего мира, или то что все мучения, которые я пережил, были напрасны и прежнее удовлетворение значимостью этих страданий рассыпалось как песчаный замок в шторм на море. Мое дыхание стало тяжелым. Мое эмоциональное состояние становилось более хаотичным, и было ощущение, что я снова начинал терять себя. Хаос…

— Стоп! — свой возглас Градимир сопроводил взмахом руки, — ох и трудный же ты! — уже мягко добавил он. — Пусть это было ожидаемо, но так не хотелось тратить на тебя лишние силы. — От его возгласа меня сковало: мое тело не двигалось, мои мысли были пусты, эмоции вроде и были, а вроде и нет, мне даже почудилось, будто ярость покинула меня, как воздух покидает проткнутый воздушный шар. — Сядь! Расслабься! — добавил Богданов уверенным, с приказными нотками, но не громким голосом. Мое тело действовало без моего контроля и, после того