Тревор и Саймон идут в отрыв! Том 3 - Александр Родин

полных разнообразного товара повозок. Сидя на шее ящера практически у самой его головы, я всматривался в горизонт. Рудэус оживленно рассказывал Шалти историю нашего замечательно приключения до ее спасения. А в голове у меня буквально роились мысли о доме. Рудэус поднял не особо приятную тему…. Будем откровенны: я был реалистом до мозга костей. Поэтому и не питал особых надежд на то, что дома все в полном порядке. Что родители Рудэуса уже организовали поисковую операцию и усиленно ищут нас. Что им помогает все Буэна, которую подняли на уши мама с папой. Что ребята в Роа пробьют нас по нашим каналам и через контрабандистов. И вскоре нас найдут. Надо быть честным с собой… Так бывает только в хороших сказках со счастливым концом. Но в жизни… В жизни все не так хорошо.

- Да, дружище? – я похлопал ящера по шее и тот довольно зашипел.

В лучшем случай катастрофа маны накрыла только Роа. В худшем, она бахнула по всему Фиттоа. И если нас перенесло на Демонический Континент, то неизвестно, куда могло разбросать остальных жителей. Что же случилось с родителями? Что могло случиться с Сильфи? Перед глазами тут же всплыло ее улыбающееся лицо. Я так и не вернулся и не попросил у нее прощения за не совсем приятное расставание. И могу уже не вернуться. А если вернусь, то могу и не найти ее… Могу потерять. Навсегда…

Я сжал кулаки так, что ногти до крови впились в ладони. Самое поганое в этой ситуации единственное, что я мог сделать, это постараться вернуться домой.

«Если есть еще куда возвращаться», я похлопал ящера по шее.

- Рудэус! – окликнул я его.

Осторожно перебираясь по спине ящера, он подполз ко мне.

- Что такое? – спросил он.

- Наш общий знакомый с пиксельной рожей советовал проехать мимо этого городка, - я указал рукой на горизонт, на котором показались очертания города.

- Серьезно? – Рудэус попытался изобразить искреннее удивление. – Мне он сказал тоже самое.

- И что ты думаешь? – я посмотрел на него.

- Думаю… - он задумался на пару мгновений, - думаю, нам не помешает пополнить припасы и передохнуть, - он хлопнул меня по плечу. – Он ночевки на камнях у меня все тело ломит.

- Какие мы нежные, - усмехнулся я, подгоняя ящера.

Городок оказался намного больше прошлого. Это был не просто перевалочный пункт на пути в порт. Нет, это был полноценный город, в котором можно было задержаться. Заработать немного денег и собрать информацию. Но первым делом…

- Найдем постоялый двор и конюшни, - я спрыгнул с ящера и помог спуститься Шалти.

- А потом? – Рудэус ловко спрыгнул со спины ящера.

- А потом пойдем зарабатывать деньги, - усмехнулся я. – Законным путем, - поспешил добавить я.

Глава 3.

Наступает новый день. Солнечный диск медленно всплывает из-за горизонта. Поднимается над горной грядой и разгоняет своими лучами остатки ночной тьмы. А тьма разбегается в разные стороны, прячется в своих укрытиях у подножия скал и на дне глубоких расщелин. Забивается в самые дальние уголки. Затихает и замирает в ожидании ночи. А вместе с остатками ночной тьмы в свои норы заползают и монстры. Стайные Койоты и Кислотные Волки разбредаются среди остроконечных скал в поисках теней, в которых они могут укрыться. Зарываются в землю Каменные Энты. Даже черепахи прячутся в свои панцири, которые напоминают исполинские холмы. Солнце медленно встает над землей и день новый жаркий день понемногу набирает силы.

Оживает тракт, на который после ночной стоянки выходит караваны. Кто-то сразу же устремляется в путь, чтобы засветло добраться до города или перевалочного пункта. Кому-то повезло меньше и охранники вместе с торговцами пересчитывают своих ездовых животных, обнаруживая, что парочку из них ночью утащили монстры. Тракт оживает. Налетают первые порывы все еще несущего ночную прохладу ветерка и мы, увлекаемые ими, несемся над пустошами.

Чуть погодя порывы ветерка доносят нас до города. На этот раз это не небольшой перевалочный пункт, а самый что ни на есть город. И узкие улочки постепенно оживают. Распахивают свои двери лавки и магазины. Зазывают посетителей трактиры и таверны. Распахиваются двери местного отделения Гильдии Искателей Приключений и авантюристы спешат внутрь получить и сдать задания. А из неприметного трактира в дальнем конце города на улицу выходит один из посетителей. На вид ему всего лет одиннадцать, совсем еще мальчишка, но пронзительные синие глаза выдают в нем умудренного жизнью человека. Волосы, заплетенные в длинную косу, через плечо свисают почти до пояса. Прикрывая глаза рукой, он смотрит на чистое голубое небо и, накинув на голову капюшон своего походного плаща, устремляется в сторону постоялого двора.

А жизнь в городе уже бьет ключом.

1

Саймон.

Теперь у меня не было абсолютно никаких сомнений в том, что Тревор был в этом городе. Был и опять устроил что-то сомнительное. Потому как, как я ни старался вытянуть из того паренька информацию о том, что «я» тут делал и куда собирался пойти, паренек ни сказал ни слова. Только бормотал что-то о правилах и проверке, которую «я» ему устроил. В итоге мне пришлось покинуть таверну, ограничившись только тем, что мой братец посещал этот славный городок.

Покинув питейное заведение, я вышел в дневную духоту под палящие солнечные лучи. Почти год мы провели на Демоническом Континенте, а я так и не смог привыкнуть к этой жаре. Зато загорел так, как ни в одном солярии не загоришь. Усмехнувшись, я прикрыл глаза рукой и посмотрел на чистое голубое небо. За все время, проведенное здесь, не было ни одного дождя. Даже облака были страшной редкостью и то закрывали небо только редкой ночью. Накинув капюшон на голову я поспешил на постоялый двор где мы остановились. Денег оставалось всего ничего и на дальний переход явно не хватит. Так что предстояло решить, что делать дальше и стоит ли задерживаться в этом городе надолго. Преисполненный мыслями собрать срочный военный совет, я ускорил шаг.

И первое, на что я наткнулся, войдя в комнату, это небольшая деревянная кадка с кучей белья. Присев на корточки перед ней, я осмотрел содержимое кадки. И…

- Это что? – я подхватил лежавшие сверху трусики и поднял глаза на сидевшую на кровати Эрис.

- Мое белье, - скрестив руки на груди,