Ты мой худший вариант - Анастасия Градцева

Судя по ошарашенному лицу препода, он тоже не ожидал такого развития событий.

И поэтому тупо смотрит на Громова, когда тот протягивает к нему руку.

– Что?

– Маркер дайте, блин, – неприязненно бросает он. – Чем я, по-вашему, должен по доске корябать? Членом?

Преподаватель краснеет неровными пятнами, молча пихает ему в ладонь маркер и отходит в сторону, скрещивая руки на груди.

– Посмотрим, как вы это решите, – зловеще говорит он. – Это вообще-то новая тема!

– Смотря для кого, – ухмыляется Громов. – Я тут, блядь, не первый год.

И начинает со скучающим видом строчить на доске решение.

Судя по перекосившемуся лицу препода – правильное.

Он молча следит за рукой Громова, а едва тот дописывает, тут же начинает забрасывать его вопросами, в которых мелькают такие ужасные слова, как «параметрические методы», «многофакторный анализ» и «независимые выкладки». Я слабо понимаю, о чем речь, потому что предмет мне совсем не знаком, но, кажется, это что-то среднее между математикой и экономикой.

Но удивляет не это. А то, что Громов, не моргнув глазом, отвечает на все эти вопросы. Причем очень хамским тоном и с презрительной усмешкой на красивом лице.

– Достаточно, – наконец выдыхает преподаватель, сверкая разъяренными глазами из-под очков и нервно ероша свою прилизанную челку. – Я… я ставлю вам автомат, Громов. К сожалению, заслуженный, так что вы можете больше не ходить на мои занятия.

– Думаете, я собирался? – приподнимает он бровь и демонстративно зевает. – Тут скучно пиздец, мухи дохнут. В прошлом году как-то поприкольнее этот курс читали, а вы гоните голую теорию и все. Какой это, блядь, прикладной анализ данных, если тут нет нихера прикладного?

У молодого препода краснеют уши, и, кажется, если бы он мог, он бы Громова ударил.

Но я почему-то думаю не об этом, а о том, что загадочный ПАД, оказывается, расшифровывался как «прикладной анализ данных». А еще думаю о том, что Громов прекрасно об этом знал. И название предмета, и сам…предмет…

Не обращая больше внимания на преподавателя, Громов поворачивается ко мне и смотрит так, что у меня мороз идет по коже. В этом взгляде и плохо скрываемое торжество, и обещание расплаты, и еще что-то темное, жуткое, до мурашек.

Сейчас я понимаю как никогда, почему именно он стал прототипом моего героя-мага: Громов не просто красив, он буквально излучает природный магнетизм, силу и власть, и это неизбежно притягивает, хоть и пугает до ужаса.

– Лекция окончена, все свободны, – с ненавистью бросает преподаватель, хватает свои бумаги и первый выскакивает из аудитории.

Остальные студенты лениво собирают вещи, о чем-то разговаривая, но я их практически не замечаю, потому что Громов подходит еще ближе и усаживается на край парты.

Называется, отделалась от него…

Только еще сильнее влипла.

– Значит, проиграла и решила меня подставить, кукла? – насмешливо интересуется он. – Обидно, что не вышло, правда?

Я не решаюсь поднять на него взгляд. Вижу только по-мужски широкую ладонь, которой он упирается в парту, и смуглое, увитое венами предплечье.

– И что теперь? – тихонько спрашиваю я.

– Штраф, – по голосу слышно, что Громов ухмыляется. – А ты как думала? Отрабатывать будешь свои косяки, Люда.

– Мне ужасно не нравится имя «Люда», – вздыхаю я. – Может, вернёмся к Лоле? Или как ты меня называл в прошлый раз?

Громов хохочет – неожиданно громко, открыто и искренне, а потом вдруг цепляет меня пальцами за подбородок, заставляя поднять голову и посмотреть на него.

– Сегодня в семь за тобой заеду, – говорит он.

– Зачем? – у меня сердце сейчас, наверное, из груди выскочит.

Он слишком близко, он касается моей кожи своими сильными горячими пальцами, и это переворачивает все внутри меня с ног на голову.

– В клуб со мной поедешь, – лениво роняет Громов и убирает руку с моего лица.

– К-какой?

– Шахматный.

– Правда?!

– Блядь, ну нет, конечно.

– А в какой? – глупо спрашиваю я.

– В ночной.

– Нет! – я в панике хватаю его за руку. – Пожалуйста, нет, меня не отпустят! Давай я лучше еще с тобой на пару пойду!

– Милое предложение, жаль, что я сегодня больше не планирую учиться, – скалит зубы Громов. – Есть дела поинтереснее. Так что в семь стой у подъезда, заберу тебя.

– Но я не могу!

– Можешь, – в его взгляде приказ и жесткая категоричность, которую он смягчает обаятельной улыбкой. – Давай, кукла, потусишь со мной еще разок, и отпущу тебя.

Мой мозг работает на полную мощность, лихорадочно перебирая и отбрасывая варианты. Как отпроситься у мамы в ночной клуб, если это невозможно? Как уехать из дома незамеченной, если это невозможно?

– Из колледжа, – непослушными губами произношу я, но мой голос звучит твердо.

– Что? – непонимающе хмурится он.

– Заберешь меня в семь из колледжа. Не из дома.

– Почему?

– Потому что у меня тоже есть дела.

Мама закончит работу в пять и уедет домой. Я скажу ей, что надо готовиться к курсовой и останусь в библиотеке, а потом совру, что Аня позвала нас с Таней к себе в гости. За город. И что потом меня на такси привезут домой. Так на самом деле уже было пару раз, поэтому мама мне скорее всего поверит. Я ведь никогда не врала ей. Раньше.

– А ты не планируешь переодеться перед клубом?

– Нет.

– Поедешь вот в этом? – он со снисходительной усмешкой смотрит на мой бесформенный темно-синий пиджак, и я непроизвольно краснею и нервно вцепляюсь в край юбки, которая по виду ничуть не лучше пиджака.

– Да! – с вызовом отвечаю я. – В этом! А что?

Его красиво очерченные губы расплываются в улыбке.

– Ничего. Так даже забавнее будет. До вечера, Лина.

И, не дожидаясь моего ответа, он разворачивается и идет к двери.

– До вечера, Гробов, – мстительно бормочу я себе под нос,