Прекрасный закат - Виталий Иванович Ячмень

На данный момент одно я знал точно: появляться со своей внешностью мне нигде нельзя. Если всё пошло по плану, то сейчас меня должны искать в реке возле моста, но скорее всего, где-то внизу по её течению. Понятно, что меня там не найдут, и, скорее всего, из-за слов очевидцев всё же признают мёртвым, как мне и надо для воплощения в жизнь моего плана. Но моё лицо не должно мелькать на улице, так как много знакомых в моём городе может узнать меня и весь план разрушиться, так и не успев по-нормальному начаться. Всё это приводит меня только к одному решению — моё лицо и моя внешность должны измениться. Естественно, первым лицо…

Люди ходили мимо моего укрытия и даже не догадывались, что рядом с ними теперь будет жить живой труп, имя которому позволит изменить кое-что, лежащее в его рюкзаке. Ну, по крайней мере, эта надежда меня пока не покидает.

Для себя я избрал лучшую, на мой взгляд, тактику — выжидание. Я решил подождать, пока моё лицо покроется хоть какой-то маскирующей меня бородой, а вынужденная диета заставит его изменить свои пухловатые щёки на нечто более впалое. Да, конечно, я понимал, что для этого надо не меньше месяца, но время у меня есть, у меня его много, главное, чтобы мой враг оставался жив и был в этом городе, а остальное — это дело техники, как говорится.

* * *

Выходить на улицу решено было только по вечерам. В моём рюкзаке был моток скотча, так что я воспользовался методом, который подсмотрел в криминальных новостях, и просто наложил несколько слоев скотча на магнит двери. В результате дверь продолжала магнититься, но при некотором усилии её можно было открыть рывком. Ну что ж, вот такой простой ключ к дверям я приготовил для себя. Естественно, каждый раз, возвращаясь в дом, мне приходилось снимать скотч, дабы не вызывать никаких подозрений. По правде, я переживал, что кто-то сможет заметить скотч и начнёт присматриваться ко мне, но выбора у меня не было, так как другого способа регулярно попадать в дом я не знал.

Мне приходилось выбираться в близлежащий киоск за элементарными продуктами и водой, влажными салфетками, заменяющими мне душ, а также, чтобы убрать следы моей жизнедеятельности, которые мне приходилось собирать в плотно закрывающуюся банку, для нераспространения запахов по подъезду.

Ел я всего раз в день, и то не очень плотно, так как главная цель была похудеть. Конечно, можно было и отъедаться, но я очень не люблю набивать свой желудок до предела. Так что как по мне, так лучше голодать. При том, как я решил для себя, чем меньше буду есть, тем скорее похудею, а это залог успешного начала моего дела.

Точно не уверен, но мне казалось, что никто меня не видел и никто не подозревал, что в их подъезде кто-то поселился новый, такой себе сосед. Как оказалось впоследствии, я был в этом не совсем прав.

* * *

Меня очень радовала моя щетина, которую я ощущал под своей рукой. Раньше Алина меня всегда ругала за небритое лицо, и мне приходилось тщательно вычищать его в ванной. Теперь же, под моей рукой чувствовались мелкие волосы, которым предрешено было оформиться в скрывающую мою внешность бороду. Конечно, помогло ещё и то, что за неделю до «побега» я перестал бриться, что тоже должно было создать у моей тёщи ощущение того, что я начинаю медленно опускаться в какую-то пучину.

Мои руки чувствовали лицо, на котором уже очень явно прорезались скулы, а щёки впали, образовав на своём месте небольшие ямки. Скоро, совсем скоро должен был начаться мой новый путь, и то, что ощущали мои руки, подсказывало мне, что это именно так.

* * *

Говорят, что нельзя смотреть в разбитое зеркало… Но что делать, если другого у тебя нет, а смотреться куда-то надо?

Итак, в одной руке осколок зеркала, который я подобрал недалеко от дома, а во второй бритва, приобретённая в соседнем киоске. Именно этим нехитрым инструментам предстояло стать очередными ключами к дверям моего плана.

Лезвие скользит по голове, оставляя за собой почти идеально чистые полосы без волос. Моя голова, которая и так за прошедшие годы начала терять волосы, теперь просто становилась похожей на шар для боулинга. Я всматривался в зеркало и раз за разом водил бритвой по голове. Какие-то полчаса и с осколка зеркала на меня смотрит уже совсем другой человек: на лице борода, на голове сплошная лысина, лицо худое… Да, это вам не тот мужчина, который ещё совсем недавно бегал дворами этого города с дочерью… Опять вспомнил… Ну ничего, память поможет мне, именно она придаст мне сил и решимости.

Оглядев голову и обнаружив на ней несколько порезов, из которых легонько сочилась кровь, я остался доволен результатом. Ну да, теперь надо ещё немного подождать, пока голова заживёт, ну ничего, это уже попроще, чем всё, что было до этого.

* * *

Прошло почти десять дней, прежде чем моя голова зажила окончательно и я не боялся появиться перед людьми.

Свои вещи я сложил снова в рюкзак и закинул его на плечи. Ну что же, дом, который приютил меня, теперь может попрощаться со мною. Немногим больше месяца я укрывался здесь от чужих глаз, и, как мне казалось, делал это весьма успешно. Вот только интересно, что говорят про меня? Посчитали ли меня пропавшим без вести? Или нашли какого-то полуразложившегося бомжа и опознали в нём меня?

Возможно, когда-нибудь я это и узнаю, а сейчас в путь.

Утреннее солнце согревало меня и вселяло надежду в успех. Выйдя на порог дома, я остановился, услышав сбоку от себя детский девичий голосок:

— Здравствуйте, дяденька, — обратилась ко мне эта девочка, — всё-таки вы не вампир, меня это радует. А то мы с друзьями решили, что если вы не показываетесь на улице днём, а выходите только вечером, то вы, скорее всего, вампир.

Этот детский голос был так похож на мой любимый, что я невольно вздрогнул, а в голове зародилась мысль: может, это знак? Очень медленно, дабы не спугнуть призрака прошлого, я обернулся и обомлел: на меня смотрела Вероника и улыбалась. Закрыв глаза, и посчитав мысленно до пяти, я