Will. Чему может научить нас простой парень, ставший самым высокооплачиваемым актером Голливуда - Уилл Смит

Но летом 1976 года папуля решил взять отпуск на два месяца, арендовать фургон и прокатиться с семьей через всю страну. В Лос-Анджелесе намечалась семейная сходка со стороны Джиджи. Мы отправились туда северным маршрутом, а обратно в Филли – южным.

Я повидал все уголки и закоулки Соединенных Штатов Америки. Мы покинули Филли и направились на запад в Питтсбург, чтобы навестить мамулин дом детства. Ее отец – мы звали его дедулей – все еще жил там. Он был похож на очень старого папулю. Ходили слухи, что дедуля мог так сильно разозлиться, что у него шла кровь из носа – и ему для этого достаточно было просто посмотреть футбол.

Следующая остановка – Кливленд, повидаться с тетушкой Тути и дядей Уолтом. Дальше Чикаго и Великие озера, потом Миннеаполис и обе Дакоты. Мы видели луговых собачек, но я не понял, почему их так называют – они были похожи на хомячков, стоящих на задних ногах, как Тимон из «Короля Льва». Гарри получил барабан ручной работы от вождя племени сиу в Южной Дакоте. Он барабанил всю дорогу через гору Рашмор, Башню Дьявола и до самого национального парка Йеллоустоун. Мы посмотрели Старого Служаку – я не мог поверить, что можно с точностью до секунды предсказать, когда он начнет извергаться. Рейнджер показывал пальцем, и абракадабра! Огромные струи кипящей воды выстреливали из земли. Пахло гадко – папуля сказал, что это сера (и спасибо ему, а то я на секунду подумал, что это Эллен испортила воздух).

Мамуля разбудила нас на рассвете на вершине горы в Вайоминге. Мы ехали над облаками. Вот каково, должно быть, оказаться в раю. Но потом нам пришлось остановиться на час, потому что на дорогу вышел барибал – черный медведь – и направился прямо к нашему фургону. Правила парка требовали заглушить мотор, если медведь оказывался в радиусе пятидесяти метров от машины. Папуля захлопнул окошко обеими руками – это был единственный раз на моей памяти, когда он чего-то испугался.

Недели через две папуля стал говорить, что он никогда еще не проводил столько времени вдали от других черных людей (не считая, конечно, нас – мы-то тоже черные). Папуля так соскучился по чернокожим собратьям, что однажды в зоне отдыха на дороге в Вайоминге он увидел отъезжающую черную парочку, догнал их и заставил остановиться, просто чтобы поздороваться и пожать им руки. Их это очень позабавило.

Папуля доехал до национального монумента Лунные Кратеры в Айдахо – это место выглядит точь-в-точь, как лунная поверхность, и ты прямо чувствуешь себя так, будто улетел на Луну. Он очень устал, но мамуле не хотелось быть на Луне – ей там было неуютно – поэтому мы не стали заселяться в мотель, и мамуля отвезла нас на юг, в Солт-Лейк-Сити. Когда папуля проснулся, мы отправились к Большому Соленому озеру. Он рассказал нам, почему плавучесть в соленой воде лучше, чем в пресноводных Великих озерах, и показал, как на ней лежать. Он делал лед, поэтому знал о воде все.

Но самой невероятной вещью, которую я видел за все свое детство, был Большой каньон.

– Весь этот каньон проделала вода, – сказала мамуля.

Я был совершенно потрясен, но боялся подойти к краю. Я помнил, что Питер Брэйди в сериале «Семейка Брэйди» тоже поразился тому, что вода смогла прорезать такой каньон. «Вот это да!» – сказал он. – «Так вот почему родители заставляют нас закрывать кран покрепче».

И стоило мне подумать, что этот день уже не сможет стать лучше, как Гарри нечаянно уронил свой барабан в каньон. Казалось, он летел вниз целых три дня. Мне так осточертело слушать его стук, что я решил – это сам Господь внял моим молитвам.

Та поездка сильно расширила мое воображение. Каждый встречный казался новым и интересным персонажем. Каждое направление – страной чудес. Мне казалось, сама жизнь хотела, чтобы я фантазировал. Пейзаж Америки был разнообразным и прекрасным – в нем были горы и прерии, долины и реки с белой водой, песчаные пустыни и разноцветные холмы, зеленые и окаменелые леса, бескрайние кукурузные поля, секвойи или сосны – точно не знаю – до самого горизонта, на котором иногда было солнце, а иногда далекие торнадо, смешные облака или страшные тучи.

Это были лучшие восемь недель в моей жизни – все были счастливы.

Мы были идеальной семьей.

Где-то в квартале от Вудкрест, в глубине Грэхэм-стрит, жил известный извращенец. Все местные дети о нем знали, и родители строго-настрого запрещали нам приближаться к его дому. Мы редко его видели – он был словно призрак, городская легенда.

Однажды я увидел, как маленькая девочка взошла на крыльцо его дома – он стоял в открытых дверях, приглашая ее внутрь. Сердце заколотилось у меня в груди. Я хотел окликнуть ее, но не смог пошевелиться – она была слишком далеко, а я его увидел. Я был в ужасе.

Я прибежал домой, взлетел по лестнице к себе в комнату и захлопнул дверь. Никому нельзя было входить в тот дом. Это был дом Плохого человека. Он меня заметил? Теперь он за мной придет?

Чтобы спрятаться как можно дальше, я забился в шкаф, трясясь от страха. Я чувствовал, что Маджикер со мной.

Надо рассказать взрослым, Уилл.

– Но я не могу. Вдруг тот человек узнает, что это я наябедничал? Вдруг он захочет отомстить?

Уилл, сейчас же иди, расскажи родителям.

– Не могу… Не могу, не могу.

Уилл. А ну иди. Сейчас же.

Но я смог только сжаться в комок на полу шкафа и заплакать.

УИЛЛ! ВСТАВАЙ! Ты должен пойти и рассказать родителям!

Маджикер на меня разозлился. А он ведь никогда не злился.

Ты должен кому-то рассказать. Ты должен встать, СЕЙЧАС ЖЕ!

Я зажмурился и закрыл глаза руками.

– Не могу.

Я не мог противостоять отцу. Я не мог противостоять соседским хулиганам. Я не мог даже рассказать кому-то о том, что кого-то другого, возможно, сейчас обижают. Да что со мной такое? Почему мне всегда так страшно? Почему я такой трус?

Я лежал и дрожал. От стыда. От слабости. Шли минуты. Я убрал руки от лица и открыл глаза.

Маджикер исчез.

Иногда фантазии рассеиваются, а ты понимаешь, что ты – все еще ты. Воображаемый друг или мяч в корзине не избавят тебя от страха. Они помогают забыться на миг, но реальность остается нерушимой. К счастью, кто-то еще