Три толстяка - Юрий Карлович Олеша

«Черт бы вас взял!» — добавил он при этом мысленно.

— Главный кондитер сейчас в кладовой, — сказал поварёнок. — Он развешивает продукты для печенья к вечернему чаю. Нам нужно успеть до его возвращения.

— Правильно, — согласился продавец, — медлить не стоит.

— Сейчас. Я знаю один секрет.

С этими словами поварёнок подошёл к большой медной кастрюле, стоявшей на кафельном кубе. Потом он поднял крышку.

— Давайте шары, — потребовал он.

— Ты сошёл с ума! — рассердился продавец. — Зачем мне твоя кастрюля? Я хочу бежать. Что же, в кастрюлю мне лезть, что ли?

— Вот именно.

— В кастрюлю?

— В кастрюлю.

— А потом?

— Там увидите. Лезьте в кастрюлю. Это наилучший способ бегства.

Кастрюля была так объёмиста, что в неё мог влезть не только тощий продавец, но даже самый толстый из Трёх Толстяков.

— Лезьте скорее, если хотите успеть вовремя.

Продавец заглянул в кастрюлю. В ней не было дна. Он увидел чёрную пропасть, как в колодце.

— Хорошо, — вздохнул он. — В кастрюлю так в кастрюлю. Это не хуже воздушного полёта и кремовой ванны. Итак, до свиданья, маленькие мошенники! Получайте цену моей свободы.

Он развязал узел и роздал шары поварятам. Хватило на каждого: ровно двадцать штук, у каждого на отдельной верёвочке.

Потом с присущей ему неуклонностью он влез в кастрюлю, ногами вперёд. Поварёнок захлопнул крышку.

— Шары! Шары! — кричали поварята в восторге.

Они выбежали из кондитерской вниз — на лужайку парка, под окна кондитерской.

Здесь, на открытом воздухе, было гораздо интереснее поиграть с шарами.

И вдруг в трёх окнах кондитерской появились три кондитера.

— Что?! — загремел каждый из них. — Это что такое? Что за непорядок? Марш назад!

Поварята были так напуганы криком, что выпустили верёвочки.

Счастье окончилось.

Двадцать шаров быстро полетели кверху, в сияющее синее небо. А поварята стояли внизу на траве, среди душистого горошка, разинув рты и задрав головы в белых колпаках.

Глава 5. Негр и капустная голова

Вы помните, что тревожная ночь доктора окончилась появлением из камина канатоходца и гимнаста Тибула.

Что они делали вдвоём на рассвете в кабинете доктора Гаспара, неизвестно. Тётушка Ганимед, утомлённая волнением и долгим ожиданием доктора Гаспара, крепко спала и видела во сне курицу.

На другой день — значит, как раз в этот день, когда продавец детских воздушных шаров прилетел во Дворец Трёх Толстяков и когда гвардейцы искололи куклу наследника Тутти, — с тётушкой Ганимед произошла неприятность. Она выпустила мышь из мышеловки. Эта мышь в прошлую ночь съела фунт мармеладу. Еще раньше, в ночь с пятницы на субботу, она опрокинула стакан с гвоздикой. Стакан разбился, а гвоздика почему-то приобрела запах валерьяновых капель. В тревожную ночь мышь попалась.

Встав рано утром, тётушка Ганимед подняла мышеловку. Мышь сидела с крайне равнодушным видом, как будто ей не впервые сидеть за решёткой. Она притворялась.

— Не ешь в другой раз мармелад, если он не тебе принадлежит! — сказала тётушка Ганимед, поставив мышеловку на видное место.

Одевшись, тётушка Ганимед отправилась к доктору Гаспару в мастерскую. Она собиралась поделиться с ним радостью. Вчера утром доктор Гаспар выразил ей сочувствие по поводу гибели мармелада.

— Мышь любит мармелад, потому что в нем много кислот, — сказал он.

Это утешило тётушку Ганимед.

— Мышь любит мои кислоты... Посмотрим, любит ли она мою мышеловку.

Тётушка Ганимед подошла к двери, ведущей в мастерскую. Она держала в руках мышеловку.

Было раннее утро. Зелень сверкала в раскрытом окне. Ветер, унёсший в это утро продавца шаров, поднялся позже.

За дверью слышалось движение.

«Бедненький! — подумала тётушка Ганимед. — Неужели он так и не ложился спать?»

Она постучала.

Доктор что-то сказал, но она не расслышала.

Дверь открылась.

На пороге стоял доктор Гаспар. В мастерской пахло чем-то похожим на жжёную пробку. В углу мигал красный, догоравший огонь тигелька.

Очевидно, остаток ночи доктор Гаспар был занят какой-то научной работой.

— Доброе утро! — весело сказал доктор.

Тётушка Ганимед высоко подняла мышеловку. Мышь принюхивалась, дёргая носиком.

— Я поймала мышь!

— О! — Доктор был очень доволен. — Покажите-ка!

Тётушка Ганимед засеменила к окну.

— Вот она!

Тётушка протянула мышеловку. И вдруг она увидела негра. Возле окна, на ящике с надписью «Осторожно!», сидел красивый негр.

Негр был голый.

Негр был в красных штанишках.

Негр был чёрный, лиловый, коричневый, блестящий.

Негр курил трубку.

Тётушка Ганимед так громко сказала «ах», что чуть не разорвалась пополам. Она завертелась волчком и раскинула руки, как огородное чучело. При этом она сделала какое-то неловкое движение; задвижка мышеловки, звякнув, открылась, и мышь выпала, исчезнув неизвестно куда.

Таков был ужас тётушки Ганимед.

Негр громко хохотал, вытянув длинные голые ноги в красных туфлях, похожих на гигантские стручья красного перца.

Трубка прыгала у него в зубах, точно сук от порывов бури. А у доктора прыгали, вспыхивая, очки. Он тоже смеялся.

Тётушка Ганимед стремительно вылетела из комнаты.

— Мышь! — вопила она. — Мышь! Мармелад! Негр!

Доктор Гаспар поспешил ей вдогонку.

— Тётушка Ганимед, — успокаивал он её, — вы напрасно волнуетесь. Я забыл вас предупредить о своём новом опыте. Но вы могли ожидать... Я ведь учёный, я доктор разных наук, я мастер разных приборов. Я произвожу всякие опыты. У меня в мастерской можно увидеть не только негра, но даже слона. Тётушка Ганимед... Тётушка Ганимед... Негр — одно, а яичница — другое... Мы ждём завтрака. Мой негр любит много яичницы...

— Мышь любит кислоты, — шептала в ужасе тётушка Ганимед, — а негр любит яичницу...

— Ну вот. Яичница сейчас, а мышь ночью. Ночью она поймается, тётушка Ганимед. Ей уже ничего не осталось делать на свободе. Мармелад съеден раз и навсегда.

Тётушка Ганимед плакала, добавляя слезы вместо соли в яичницу. Они были такие горькие, что даже заменяли перец.

— Хорошо, что много перцу. Очень вкусно! — хвалил негр, уплетая яичницу.

Тётушка Ганимед принимала валерьяновые капли, которые теперь почему-то пахли гвоздикой. Вероятно, от слез.

Потом она видела через окно, как доктор Гаспар прошёл по улице. Всё было в порядке: новый шарф, новая трость, новые (хотя и старые) башмаки на красивых целых каблуках.

Но рядом с ним шёл негр.

Тётушка Ганимед зажмурила глаза и села на пол. Вернее, не на пол, а на кошку. Кошка от