Мифы драгоценных камней. От стрел Амура и яблока Адама до живого серебра и кожи Великого Полоза - Владимир Печенкин

пять тысяч лет назад. Пастой на его основе они корректировали форму бровей, подводили глаза, но не столько для красоты, сколько для того, чтобы уберечься от инфекций, свирепствовавших в жарком климате Средиземноморья. В средневековую Европу паста пришла под названием stibium. В начале XIX века это название закрепилось за химическим элементом (Sb)[49], а затем и минерал, долгие столетия служивший главным компонентом пасты, назвали стибнит.

Русское название минерал получил благодаря алхимикам, которые выплавляли для своих опытов «королек сурьмы». Свойства и способы его получения описаны в книге «Триумфальная колесница антимония» (1604 г.). Латинское название «антимоний» происходит от греческого слова ἀνθέμιον – «цветок». Действительно, сростки кристаллов антимонита иногда напоминают цветы. Название минерала «антимонит» закрепилось в русском и французском языках. Интересно, что французское название antimoine можно перевести буквально «против монахов». В связи с этим появилась легенда, больше похожая на анекдот.

Некий баварский монах Леонардус занимался тем, что искал философский камень и эликсир жизни. Его келья представляла алхимическую лабораторию, где в пузатой реторте постоянно булькали какие-то снадобья. Растворы монах сливал в керамические тигли, в которых выпаривал твердый осадок. Но какие только ингредиенты он не смешивал, создать жизненный эликсир никак не удавалось.

Как-то для очередного зелья он мелко истолок серебристый камень, смешав в реторте все четыре стихийных элемента: воздух, огонь, воду и землю. Образовавшуюся кашицу он долго выпаривал в тиглях, но получившееся вещество с тяжелым духом и тусклым металлическим блеском выглядело как-то подозрительно. Алхимик вынес сомнительный осадок во двор и в сердцах выплеснул его в лужу.

Через несколько дней он заметил, что монастырские свиньи удивительно раздобрели. Понаблюдав за ними, Леонардус заметил, что животные копаются в той самой луже. Стало ясно – наконец-то он нашел если и не жизненный эликсир и не философский камень, то хотя бы животворящее питательное средство, способное насытить вечно голодающую братию монастыря. К вечерней трапезе он добавил истолченный порошок целебного камня в кашу – подкрепить силы исхудавших монахов. К утру все монахи отправились на встречу к Небесному Отцу.

После этого случая злополучный камень и получил название антимонит. Данную историю поведал нам Ярослав Гашек в рассказе «Камень жизни»[50].

В 2000 году в горнодобывающем районе Санта-Барбара, что в Италии (одноименные горнодобывающие районы есть в Калифорнии и в Перу), был описан новый минерал, который по названию местности получил название сантабарбараит. В 2003 году он был утвержден как самостоятельный минеральный вид Комиссией по новым минералам и названиям минералов Международной минералогической ассоциации. Сантабарбараит, по сути, идентичен оксикерчениту, который был обнаружен русским геологом С. П. Поповым на Керченском полуострове еще в 1906 г.

Минерал этот оказался довольно распространенным. Его уже нашли и в Италии, и в Австралии, и у нас, на Байкале, и даже в одном из британских минералогических музеев, где долгое время он считался лимонитом. В России этот минерал порой проходит под названием азовскит. Сантабарбараит нашли даже в зубах живого организма – морского моллюска криптохитона. Этим зубам можно только позавидовать: сравнимых с ними по прочности в природе и не найти.

Понятно, что название свое минерал получил по местности, где он был обнаружен, а сам горнодобывающий район был назван в честь покровительницы горняков Санта-Барбары – святой Варвары. Про нее у нас еще будет повод поговорить.

Сотворение пород и минералов

Самоцвет должен быть знаменит,

С ним должна быть связана

Легенда, миф, чудо.

Е. Ф. Емлин[51]

Роль самоцветов, да и вообще минералов, в мифологии не слишком велика. Растениям в этом отношении повезло гораздо больше, и это имеет простое объяснение: если растения окружали человека буквально с того момента, как он начал осознавать себя, то с самоцветами человек познакомился гораздо позже. Во времена Античности в мире было известно не так много минералов – всего полтора-два десятка. В IV тысячелетии до н. э. в Восточной пустыне Египта началась добыча малахита и бирюзы, позже там же стали добывать и изумруды. Спустя тысячелетия эти рудники получили название «копи Клеопатры». Средняя Азия и Афганистан славились бирюзой, лалом (рубин и шпинель) и лазуритом. Три тысячи лет назад лазурит уже поступал в Месопотамию в промышленных масштабах. Нефрит привозили в Китай из Хотанского оазиса с незапамятных времен, а в III веке до н. э. окончательно сформировался Нефритовый путь.

Древние греки познакомились с прибалтийским янтарем только в IV веке до н. э., а в I веке н. э., в императорском Риме, янтарь стал одним из самых модных самоцветов. С многообразием драгоценных камней Европу познакомили походы Александра Македонского, а спустя почти полтора тысячелетия крестоносцы, возвращающиеся из Святой земли, привезли в старушку Европу новые самоцветы. До этого Старый Свет в основном обходился недорогими, но яркими разновидностями кварца, из которых вырезали геммы (халцедон, аметист, горный хрусталь).

Поистине самоцветным раем в то время были Индия и Цейлон (Шри-Ланка), где в речных россыпях старатели мыли драгоценные сапфиры, алмазы, рубины, а в прибрежных водах океана добывали жемчуг – но эта роскошь в основном оседала в кладовых местных раджей и практически не покидала пределов Индостана.

Янтарный диск с нереидой верхом на тритоне, ок. I – нач. II вв. н. э.

The Metropolitan Museum of Art

Возникающие в Античности трансконтинентальные трассы только-только начинали объединять цивилизованный мир, который до этого представлял собой рыхлые государства с плавающими границами, в которых царствовали свои уклады, традиции и формировалось собственное мировоззрение. В каждой империи складывались свои представления о появлении самоцветов. Но что интересно: разные народы одинаково полагали, что минералы появились в результате перерождения антропоморфного существа. Останки китайского первопредка Пань-Гу дали начало нефриту, греческая нимфа обернулась аметистом, согласно представлениям жителей Средней Азии, бирюзой стали кости людей, погибших от любви, а индийский асура Бали превратился в целую россыпь самоцветов.

Некоторые мифы известны нам во множестве вариантов с мельчайшими подробностями, от других легенд дошли только отголоски. Европейский читатель почти досконально знает мифы Древней Греции, меньше – скандинавские саги, а сказания народов Океании знакомы разве что специалистам. Про одни минералы сложены целые поэмы, другие упоминаются почти вскользь. Попытаемся же собрать минералогическую мозаику из мифов и легенд разных времен и народов, для чего познакомимся с представлениями людей о происхождении самых известных минералов.

Происхождение самоцветов. Асуры и боги

Почему недра Индии так богаты драгоценными камнями? Ответ содержится в индийских мифах. Индуистский пантеон насчитывает тысячи богов. Нам, привыкшим судить о языческих богах по знакомым с детства греческим мифам, этот пантеон покажется непроходимыми джунглями. Но ведь Индия – буквально кладовая самоцветов, и обойти индийские мифы стороной невозможно. Попробуем предельно