Натиск - Алексей Витальевич Осадчук

— Вы говорили, что союз с ними временный, — говорил Адриан негромко, но жестко. — Что у вас все под контролем. А теперь выходит, что они плюют на все ваши договоренности. Их шпионы повсюду. Их любопытные уши и носы торчат почти из каждого ночного горшка моих верноподданных.

Рикардо удержал паузу. А потом ответил:

— Ваше величество, я понимаю и в полной мере осознаю возникшую проблему, но по-прежнему утверждаю, что без магической поддержки ордена нам будет сложнее осуществить наш план. Ведь Бергония — это только первый этап. Далее долгая и сложная военная кампания в Вестонии. Фанатики полезны на войне. Нас ждут тяжелые бои. Пусть сражаются в первых рядах. Чем больше их погибнет, тем слабее будет орден. Потом легче будет с ними справиться.

— После гибели Исповедницы и ее Паломников, а также скандала со шпионами багряных общество возбуждено до предела, — со вздохом произнес Адриан. — Дворяне требуют крови.

— И они ее получат, — сказал Рикардо. — Но позднее. А пока, чтобы не раздражать людей, я отправил все когорты багряных на запад Бергонии, на границу с Вестонией. Они уже перекрыли поток караванов с продовольствием в Гондервиль.

Король задумчиво усмехнулся.

— Полагаете, Максимилиан будет на это спокойно смотреть? Да и герцог де Гонди со своей армией будет на границе со дня на день.

Рикардо усмехнулся в ответ.

— Пускай. Нам это только на руку. Пусть противник распыляет силы.

Но Адриана слова Рикардо не особо впечатлили. Молодой король ещё несколько минут говорил о том, что не хочет повторить судьбу отца. О том, что с фанатиками нужно что-то решать, причем кардинально, иначе будет поздно.

А в конце он сказал то, что Рикардо запомнил дословно.

— Этот бастард снова переиграл вас, маршал, причем дважды!

Теперь Рикардо находился в своём кабинете и думал, что в этой истории хуже всего не жалобы короля и не задержка кампании. Хуже всего — изменение баланса сил при дворе.

Ещё полгода назад все влиятельные дворяне в Аталии вели себя одинаково и предсказуемо: публично поддерживали короля, а на деле ориентировались на того, кто является истинным правителем Аталии. То есть на Рикардо ди Лоренцо. Они могли его не любить, могли втихаря обсуждать, могли строить планы. Но публично они молчали и дружелюбно улыбались Рикардо. Потому что знали, кому на самом деле верны легионы.

Сейчас же некоторые влиятельные дворяне подняли головы. Не резко. Не открыто. Но окружение короля начало меняться. Рядом с Адрианом начала формироваться новая группа вельмож.

Рикардо видел их в коридорах, видел в залах, видел то, как они перестали обходить его стороной и начали смотреть прямо. Раньше они держали дистанцию. Теперь искали момент, чтобы быть рядом с королём. Окружили того своими молодыми отпрысками, которые оттеснили почти всех протеже Рикардо ди Лоренцо. Новая фаворитка короля, кстати, дочь одного такого шустрого графа.

Эти люди из влиятельных родов и кланов, с землями, с деньгами и собственными армиями. Те самые, кто всегда был молчаливой, пассивной, но все же оппозицией, ждущей своего часа.

И этот час, видимо, по их мнению, настал. Кампания зависла. Король раздражен. Орден ведет себя нагло. И главное — Адриан начал показывать, что готов спорить с самим Золотым львом. Этого оказалось достаточно, чтобы старые противники Рикардо ожили и постепенно восстали из пепла.

Адриан менялся. И менялся быстрее, чем Рикардо того ожидал.

Герцог не был наивен. Он понимал, что король рано или поздно захочет стать королем по-настоящему. Но он рассчитывал, что молодому человеку понадобится больше времени, чтобы набрать политический вес. Рикардо был уверен, что мальчишка наделает много ошибок и поймет, что без поддержки верного маршала ему не справиться.

Но молодой король смог удивить. Адриан набирал вес на глазах.

Он не сидел в тылу. Он несколько раз участвовал в осадах и всегда успешно. Он показывал себя армии как король, который способен вести своих воинов в бой. Он дал понять дворянам, что открыт к коалициям и союзам.

Рикардо налил себе еще бренди и хмыкнул своим мыслям. Пусть пока поиграет в короля-победителя. А если сильно заиграется, очередной штурм или битва могут закончиться трагедией. От вражеской стрелы никто не застрахован. Даже король. Вон, Карл — яркий тому пример.

Только вот на данном этапе Рикардо хотел бы воздержаться от таких кардинальных действий. Адриан сейчас ему нужен живым и здоровым. И коалиция, что формируется вокруг него, тоже неплохой знак. Чем больше дворян вовлечено в поддержку короля, тем больше ресурсов будет вложено в эту кампанию.

Но на фоне всего этого существовала одна очень серьезная проблема. Ненависть Адриана к багряным.

Эта неприязнь была не новой. Она была заметна давно. Но раньше все это выглядело относительно безобидно и не так явно. Скорее, как юношеский каприз или обида за отца.

Теперь же негативное отношение к багряным стало частью королевской политики. Адриан вдруг начал слышать жалобы на орден и, что хуже всего, начал на них реагировать, начал давать обещания разобраться с нарушителями.

И Рикардо видел: это не просто некий дипломатичный ход, чтобы потушить пламя скандала. Нет… Адриан, похоже, объявил войну багряным. И очень скоро из Аталии на действия короля последует реакция Энзо ди Рива.

Рикардо снова сделал глоток из бокала и вздохнул. Придется усиливать охрану мальчишки. С великого магистра станется организовать внезапное отравление монарха, как это случилось когда-то с прадедом Адриана.

Рикардо не понимал, откуда взялась эта внезапная одержимость. При прежнем короле Адриан жил иначе. Балы, любовницы, охота, азартные игры, развлечения. Политика отца и орден его почти не интересовали. Наверняка он знал, что происходит, но не лез в политику. Не потому, что не мог — потому что не хотел.

Перелом случился после плена у маркграфа де Валье.

Рикардо не любил делать выводы без фактов. Но факты были простыми: до плена принц был одним человеком, после плена — стал другим. Более серьёзным, более собранным и жёстким. Еще не зрелым мужем, но уже не тем беспечным мальцом, которого можно было отвлечь яркой игрушкой.

Любопытно, что такого произошло там, в плену? Что так кардинально изменило принца.

Из размышлений герцога вырвал характерный негромкий стук в дверь. Короткий. Без суеты.

— Войди, — разрешил Рикардо. Он уже знал, кто там за дверью.

Тони Наппо вошел и остановился на пороге. Поклонился ровно настолько, насколько требовал протокол.

— Ваша светлость.

— Говори.

— Прибыл гонец из Вестонии.

Рикардо