Хозяин Оков XII - Павел Матисов

В прошлом мире были интернет и прочие виды досуга, здесь можно было эльфо-жен потискать в свободное время, уделить время ученице или Мякотке, поработать над печатями. Всегда находилось какое-нибудь занятие.

В плену же мне приходилось часами сидеть в одиночной камере и плевать в потолок. Магией заниматься запретили, и ошейник подчинения не давал мне нарушить приказ.

Дежурившие возле камеры стражники соблюдали молчание. Тзариул был немногословен и не собирался вести со мной беседы. Только Домовой иногда развлекал меня рассказами.

Я периодически делал попытки бороться с ошейником, но красные артефакты на то и считались усиленными. Сражаться с ними не могла толком даже Лия. Куда уж мне тягаться. Хотя тренировки я не бросал. Потом ведь с обычным ошейником будет намного проще совладать, как я надеялся.

В общем, к вечеру я готов был лезть на деревянную стенку камеры от скуки и безысходности. Мне и так тяжело было приспособиться к миру Тардиса. Все-таки я — продукт эпохи, пресыщенной информацией. Мы потребляли контент в огромном количестве. Потребовалось время, чтобы адаптироваться, найти новые развлечения. Когда же тебя отрезали в одиночной камере — это сродни изощренной пытке. Я даже начал скучать по солдатам Ренуати и самой Ночной стерве. По крайней мере, она мне скучать не давала.

Текущее время я узнать не мог из своей каморки. В коридоре светил магический фонарь, положение солнца мне не было видно. Снаружи стояли вечные сумерки. Только стражники иногда отвечали мне, который час.

Ближе к полуночи меня, наконец, навести Кшанти. Я обрадовался визиту госпожи, словно лучшей подруге.

— Госпожа Кшанти, рад вас видеть!

— Что это с тобой? — вопросила эльфийка с подозрением.

— Сдохнуть от скуки можно, ваше сиятельство! Разрешите мне выходить наружу хотя бы!

— Исключено.

— Тогда применять магию. Я хочу доработать печать Ледяной Призмы!

— Хм-м, только ограниченное время. Под присмотром стражей и Домового, — выдала она вердикт после краткого обдумывания.

— Спасибо! Может, у вас найдется что почитать? Кстати, неплохо было бы поменять ошейник на стандартный, госпожа!

— Слишком много требований для пленника, — фыркнула Кшанти. — Ты первый раз в заключении?

— Можно сказать и так…

— Будешь хорошо себя вести, будут тебе книги и даже наложница, — заявила Кшанти. — Трудись на благо клана Дзартен и Сумеречного Леса, и условия твоего содержания будут улучшаться. Завтра мы проведем первый смотр Солнечных эльфов. Из Ханзедроггу и окрестностей. Из других уголков Сумеречного Леса эльфов привезут в течение ближайших дней.

— Рад слышать! Не терпится начать работу на эльфов! — заверил я.

Кшанти посмотрела в мои донельзя честные глаза и негромко хмыкнула. Эмиссар махнула рукой и снова оставила меня на поруки страже. Я сразу же затребовал у солдат принести мне что-нибудь почитать, и на этот раз подчиненные вынуждены были повиноваться. Литература здесь была развита слабо, но хоть какое-то развлечение.

Ранним утром ко мне заявился Домовой. Прислужнику уже поведали о моей просьбе заниматься магией.

— Твори свою волшбу, Лучезарный маг, но я обязательно почую, если ты что-то недоброе задумал! — заверил колдун.

— Слушай, старик, можно вопрос? Ты не думал о том, чтобы сбежать? На тебе ведь нет ошейника.

— Зачем? Меня и здесь хорошо кормят. У меня есть одежда, крыша над головой и посох. Что еще надо-то?

— Не знаю. Может, свобода?

— Свобода — она лишь в твоей голове! — постучал сбрендивший маг по своему кумполу. — Я лично полностью свободен.

М-да, пропащий случай. Я махнул рукой на скурвившегося чародея и занялся магическими изысканиями. С красным ошейником магичить оказалось сложно. Недаром у эльфов и магов возникали с этим проблемы. Но хоть какое-то разнообразие в серых буднях эльфийского пленника.

Наконец, к обеду меня вывели наружу. Тзариул привел меня к огороженной зоне с мишенями. Нечто вроде кланового полигона Дзартен для отработки боев и заклятий.

На площадки находилась Эмиссар Кшанти с приближенными, а также несколько десятков Солнечных эльфов.

— Ты решил проблему своего ледяного заклинания? — вопросила хозяйка требовательно.

— Куда там, ваше сиятельство! — прокряхтел я словно старый дед. — Не слушается меня магия толком, пока на мне красный ошейник… Да и, как оценивать эльфов в таком состоянии, не знаю…

Кшанти глядела на меня недовольно. Ей явно не нравилось идти у меня на поводу, улучшать мой быт по одному запросу. Но в тоже же время Эмиссар торопилась. Скорее всего, она многое поставила на кон, когда впряглась за меня и уговорила Королеву дать мне шанс. Вряд ли ее накажут, если ничего не выгорит со мной, но в любом случае горделивая эльфийка не хотела ударить лицом в грязь.

— Принесите ошейник, — скомандовала она.

Вскоре Тзариул притащил артефакт, причем весьма изысканной работы. Хорошо выделанная качественная кожа с витиеватой вязью, отполированный замок-бляха. Ошейник выглядел элегантной, статусной работой. На полоске кожи виднелась надпись, гласящая, что носитель сего артефакта является имуществом клана Дзартен. Опознавательный документ и поводок в одном флаконе.

Путем нехитрых манипуляций с меня сняли красный ошейник и нацепили обычный. Иголочки щупов снова впились в мое сознание, но на этот раз били не столь активно. Я чувствовал легкое давление магии подчинения, но в целом мог связно мыслить. Ощутил настоящее облегчение. К мощи красного ошейника тоже быстро привыкаешь. Лишь при снятии осознал, насколько сильно он довлел над разумом.

— Вот с этим можно работать! — размялся я. — В моем кольце хранения остались инструменты и нужные записи…

Мне принесли пространственный артефакт и проследили за тем, чтобы я вытащил только нужные вещи. Кшанти с интересом ознакомилась с моим дневником, который был усеян расчетами на непонятном ей языке, а также… рисунками ушей различных видов эльфов. Эмиссар приподняла бровь и бросила на меня странный взгляд, но комментировать художества никак не стала.

— Что это за непонятный язык? Что за символы?

— Людская математика, — пожал я плечами, словно само собой разумеющееся.

Ночная эльфийка не стала допытываться. Хотя на Шимтране и Алгадо был в ходу единый общий язык, оставшийся с давних времен, различные диалекты и отдельные алфавиты встречались. То же самое касалось и других дисциплин. На Алгадо в каких-нибудь баронствах математические расчеты могли проводить по совсем другим обозначениям, нежели в Сумеречном Лесу на Шимтране. Кшанти не стала заострять на