Шеф с системой. Крепость - Тимофей Афаэль

— Красиво говоришь, Веверин, — сказал он. — Но я торгаш, и меня интересуют цифры. Ты хочешь кормить весь город дешевле, чем городские трактиры. А жить на что будем? Святым духом?

Хороший вопрос. Правильный вопрос. Именно такой, какой должен задать человек, который умеет считать деньги.

Я взял новый лист и начал рисовать столбцы.

— Смотри сюда. Вот городской трактирщик. Он платит аренду за помещение — Белозёрову или кому-то из его людей. Платит налог в городскую казну — опять же Белозёрову, потому что казна теперь его. Платит мыт за каждый воз продуктов, который привозит с рынка. Платит гильдейский сбор за право торговать едой. Всё это ложится в цену каждой миски похлёбки, каждой кружки пива.

Я поставил жирную точку.

— Сколько из каждого медяка, который платит клиент, остаётся трактирщику? Хорошо если половина. Остальное уходит Белозёрову в разных видах.

Угрюмый присвистнул. Он знал, как устроена городская торговля, но никогда не видел это вот так, разложенным по полочкам.

— А теперь — мы, — продолжал я. — Слободка — Белая земля. Городских налогов нет. Аренды Белозёрову нет. Гильдейских сборов нет. Из каждой монеты, которую платит клиент, нам остаётся почти всё.

Михаил Игнатьевич откашлялся, привлекая внимание.

— Ты забываешь одну деталь, Саня, — веско произнёс бывший посадник. — Белая земля не значит бесплатная. Мы вышли из-под города, но перешли под Князя. Нам придётся платить княжескую подать в столицу.

Щука нахмурился.

— И сколько? Опять три шкуры сдерут?

— А вот тут самое интересное, — Михаил Игнатьевич позволил себе лисью усмешку. — Я подписал бумаги только вчера. Чтобы назначить подать, из столицы должны приехать писцы. Они должны обойти дворы, переписать людей, оценить доход и внести Слободку в реестры. Государство неповоротливо. На это уйдут месяцы.

Ярослав, знающий работу Приказов, довольно кивнул.

— Минимум полгода, пока бумаги пройдут все кабинеты.

— Именно, — я обвёл мужиков взглядом. — У нас есть минимум полгода абсолютной свободы. Никаких налогов вообще. А когда княжеские писцы всё-таки приедут, мы будем уже настолько богаты, что заплатим эту подать, даже не заметив. Более того — мы будем платить её честно, чтобы Великий Князь видел: мы приносим золото, а не проблемы.

Ярослав кивнул, следя за моими выкладками.

— Это значит, — сказал он, — что мы можем поставить цены ниже городских и всё равно заработаем больше, чем они.

— Именно. Городской трактирщик продаёт миску щей за три медяка и еле сводит концы с концами. Мы продаём ту же миску за два медяка и живём как короли. Потому что у нас нет паразитов, которые сосут деньги на каждом шагу.

Михаил Игнатьевич слушал внимательно, и я видел, как в его глазах загорается понимание. Он знал эту систему изнутри и понимал, что я говорю правду.

— Но это ещё не всё, — я отложил уголёк и начал загибать пальцы. — Дешевле — это первое. Вкуснее — второе. Веселее — третье. Когда у тебя три преимущества против ноля, люди не думают долго. Они просто идут туда, где лучше.

Ломов, молчавший всё это время, вдруг усмехнулся.

— Я знаю Еремея, — сказал он. — Он скорее удавится, чем признает поражение. Будет искать способы, давить, угрожать.

— Пусть ищет. Пусть давит. Каждый день, пока он думает, как нас задушить, мы зарабатываем деньги и становимся сильнее, а его харчевни разоряются одна за другой. Время работает на нас, не на него.

Я обвёл взглядом комнату.

— Поймите главное. Это экономическая война, в которой побеждает тот, кто даёт людям то, что они хотят. Белозёров привык побеждать силой, связями, интригами. Мы победим тем, что накормим город вкуснее и дешевле, чем он.

Ярослав смотрел на меня с тем выражением, которое я видел у него, когда мы вместе придумывали что-то новое. Восторг и азарт человека, который понимает масштаб задумки.

— Это как осада наоборот, — сказал он. — Обычно осаждающие морят голодом тех, кто внутри, а мы будем морить голодом тех, кто снаружи. Выманивать их деньги, пока они сами не придут к нам.

— Точно. Белозёров думает, что запер нас в клетке, но на самом деле он запер себя снаружи. Мы здесь пируем, а он там считает убытки.

Михаил Игнатьевич откашлялся, привлекая внимание.

— Есть ещё один момент, — сказал он. — Торговцы. Ремесленники. Те, кто сейчас платит Белозёрову за место на рынке и за право торговать.

Я кивнул. Старик думал в правильном направлении.

— Продолжайте.

— Если в Слободке появится ярмарка без налогов и поборов — многие захотят перебраться сюда. Кузнецы, сапожники, гончары, ткачи. Все, кого душит Гильдия. Ты получишь не только едоков, но и производителей. Целый город внутри города.

— Именно это я и хочу, — подтвердил я. — Ремесленные ряды рядом с едой. Человек пришёл поужинать, увидел красивый нож или тёплые сапоги, купил. Деньги остались в Слободке, а городские лавки опустели ещё больше.

Щука покачал головой, но уже не с сомнением, а с чем-то похожим на восхищение.

— Ты хочешь построить второй город, — сказал он. — Прямо под носом у Белозёрова.

— Не второй город. Лучший город. Тот, куда все хотят попасть. А его город превратится в пустую скорлупу, из которой вытекла вся жизнь.

Щука и Угрюмый уже считали барыши. Я это понял по блеску в глазах. Они увидели золотую жилу и уже представляли, как будут её разрабатывать.

Пора их остудить.

— Погодите радоваться, — сказал я, и улыбки на их лицах чуть померкли. — Построить павильоны и развесить фонари — это половина дела. Даже не половина, четверть. Самое сложное — заставить всё это работать.

Угрюмый нахмурился.

— В смысле?

— В прямом. Представь: вечер, ярмарка в разгаре, тысяча человек на улицах. Кто-то напился, полез в драку. Воришка украл кошелёк у зеваки. Другой опрокинул жаровню, и загорелся павильон. Кто будет со всем этим разбираться?

Мужики переглянулись.

— Ну, — начал Щука неуверенно, — мои ребята могут следить за порядком…

— Твои ребята умеют ломать руки и резать глотки. Это полезные навыки, но для ярмарки нужно другое. Нужна охрана, которая разнимает пьяных, а не убивает их. Нужен сбор аренды с торговцев — честный, по правилам, чтобы никто не чувствовал себя ограбленным. Нужна проверка качества продуктов, чтобы какой-нибудь жадный дурак не продал протухшее мясо и не угробил нам репутацию. Нужна пожарная