Чокнуться можно! - Алексей Аржанов

Макс молча кивнул, изобразив пальцами, как застёгивает рот на замок.

Я глубоко вздохнул, надел халат и постучал в дверь. Пора было закрывать первые долги. Как только заведующий отозвался, я вошёл внутрь.

В его кабинете пахло тем, чем всегда пахнет любая скорая.

Кофе.

За массивным столом, заваленным грудами бумаг, сидел мужчина средних лет с лицом человека, который не спал ещё с прошлой весны.

Михаил Михайлович поднял на меня тяжёлый, немигающий взгляд. Мой нейроинтерфейс тут же выдал информацию.

/Серо-фиолетовый фон. Тяжёлая усталость. Беспричинное раздражение/

— И чего вам, доктор? — прохрипел он. Даже не пытался изобразить вежливость. — Психов своих потеряли? Так вы не туда зашли. У нас тут — передовая. Нет… Только не говорите, что вам нужно отправить кого-то в Саратов! Машин нет — сразу говорю!

Это он, похоже, говорит про саратовскую психиатрическую больницу. В Тиховолжске своей «психушки» нет, поэтому больных приходится отправлять туда. И, естественно, для этого требуется машина скорой.

— Доброе утро, Михаил Михайлович, — поприветствовал его я. — Не беспокойтесь вы так. Я к вам по другому делу. Говорят, у вас с водителями сейчас… дефицит?

Заведующий горько усмехнулся и откинулся на спинку кресла.

— Дефицит? — он обвёл рукой свой кабинет. — У меня не дефицит, у меня катастрофа! Один запил, второй уволился, потому что на этой рухляди работать — каждый день со смертью играть. А новых дураков нет. Так что если вы пришли пожаловаться, что машина долго ехала — вставайте в очередь за участковыми терапевтами. Хотя нет. За ними ещё Капитанов идёт. Третьим будете. А может, и десятым.

— Напротив. Я здесь не за этим, — позволил себе улыбнуться. — Новых дураков нет, говорите? Я привёл вам того самого «дурака». Только он не дурак, а водитель от бога. И машинам вашим он будет только рад.

Михайловский прищурился.

/Эмоциональный фон сменился. Подозрение/

— Знакомый, значит? — он горько поморщился. — Доктор, вы вроде человек неглупый, а предлагаете мне хомут на шею! Знаем мы этих «знакомых». Сначала вы за него ручаетесь, а через неделю он либо запьёт, либо машину в кювет положит, а мне потом перед главным врачом выгораживать и вас, и его. Нет уж! Мне нужны работящие люди, а не чьи-то знакомые.

Меня его реакция не удивила. Предсказуемо!

Я уже выстроил схему, как его убедить. Думаю, это будет проще, чем уламывать диспетчера по телефону.

Ведь я мог следить за его эмоциональным фоном.

Понизил голос и заговорил в том самом ритме, который заставляет собеседника подстраиваться под мой голос. Раньше у меня был навык системы, который автоматизировал этот процесс.

Но пока что придётся действовать «вручную». Думаю, опыт я свой не растерял.

— Михаил Михайлович, посмотрите на меня. Я похож на человека, который рискнёт своей репутацией ради кумовства? — спросил я. — В этой больнице у меня и так проблем хватает. Мне не нужно, чтобы вы пристроили моего знакомого. Я хочу помочь нашей больнице.

И это отчасти правда. Наладить работу скорой нам точно не помешает.

Заведующий молчал. Внимательно слушал меня. А потому я продолжил:

— Этот парень чувствует машину. Ваши «газели» для него — не рухлядь, а вызов. Дайте ему один шанс. Если к концу смены он не приведёт машину в целости… или хоть на минуту опоздает на вызов — вышвыривайте его без разговоров. Я лично подпишу характеристику.

Михайловский сверлил меня взглядом. Но мои спокойствие и уверенность медленно проламывали его оборону. Подозрения заведующего начали таять.

— Ладно, — сдался он. — Зовите своего «Шумахера». Посмотрю хоть на его физиономию. Но учтите, Астахов, если он…

Договорить Михал Михалыч не успел. В моём кармане завибрировал телефон. Я бросил взгляд на экран.

Моя новая медсестра. Полина.

Надеюсь, она звонит не без причины.

— Прошу прощения, — бросил я заведующему и сразу же ответил на звонок.

— Алексей Сергеевич, вам срочно нужно прибыть в свой кабинет! — голос Полины был напряжённым, но самообладания она не теряла. — У нас «ЧП».

На заднем плане были слышны чьи-то причитания. Видимо, голос пациента.

Я не стал спрашивать подробности. Ответил, что буду через минуту и приготовился бежать.

— Михаил Михайлович, кандидат в коридоре, — уточнил я. — Проведите собеседование без меня, труба зовёт. Я уже всё сказал — надеюсь, вы меня поняли.

Выскочил из кабинета, бросил Максу на ходу:

— Иди, твой выход! Не подведи!

А затем на полной скорости рванул в сторону поликлинического корпуса. Пропуская по несколько ступеней, поднялся на третий этаж — в свой кабинет.

Как только я распахнул дверь, пришлось невольно напрячься, чтобы моя челюсть не отпала.

Нет, я, конечно, многое за свою жизнь повидал… Но ТАК мой рабочий день ещё никогда не начинался!

Глава 4

Я стоял в дверях, пытаясь осознать масштаб трагедии. В моём представлении «ЧП» — это как минимум пожар, внезапный визит проверяющих или буйный пациент. Но реальность, как обычно, оказалась куда интереснее.

Прямо посреди кабинета, на затоптанном линолеуме, стоял на коленях молодой парень в измятом белом халате. Он вцепился обеими руками в свои кудрявые волосы и мерно раскачивался вперёд-назад, как маятник в старых часах.

— Я так больше не могу… — доносилось до меня его сдавленное бормотание. — Не могу, не могу, не могу… Звоните доктору ещё раз! Пусть отправит меня в дурку! Положите в стационар, заприте, ключи выкиньте! Я на всё согласен, только не обратно…

Полина стояла у окна, сложив руки на груди. Её «зеленый» фон был всё так же безупречно чист — ни капли паники, только лёгкое, почти научное любопытство. Увидев меня, она едва заметно кивнула. Это выглядело как сигнал. Пора браться за работу!

Я узнал страдальца. Андрей Александрович Жаров. Наш участковый терапевт, на чьи плечи свалилось самое тяжкое проклятие этой больницы — обслуживание сёл Тиховолжского района. Молодой специалист, романтик, который, видимо, столкнулся с суровой реальностью сельской медицины.

М-да, недолго же он продержался.

— Андрей Александрович? — я осторожно сделал шаг внутрь и прикрыл за собой дверь. — Вы, кажется, кабинет перепутали. Приём терапевта этажом ниже, а здесь всё-таки психиатрия.

Жаров резко вскинул голову. Его глаза были красными, а в кудрях запуталась какая-то соломинка. Видимо, с последнего выезда в село осталась. Увидев меня, он не поднялся, а буквально пополз в мою сторону, не отрывая колен от пола.

— Алексей Сергеевич! Умоляю вас! — взмолился он и схватил меня за край халата. — Выпишите мне направление! Прямо сейчас! У меня галлюцинации, у меня депрессия, у меня… у меня мания преследования! Да, точно! Я везде вижу бабулек,