Романовы. Пленники судьбы - Александр Николаевич Боханов

Мое сердце замерло, Я взглянул на Моего деда. Его лицо было совершенно спокойным. Он перекрестился так же спокойно, как и тогда, когда огненный шар пролетал около нас. Я почувствовал, что это и немужественно и недостойно так пугаться, как Я, и почувствовал, что нужно просто смотреть на то, что произойдет, и верить в милость Господа так, как мой дед это делал».

Сын Цесаревича со временем становился Цесаревичем, а затем – Монархом. То был предопределенный ход царскородной судьбы. Однако конкретный исполнения тех предначертаний известен был лишь Господу…

Ники готовили к будущей ответственной роли правителя с малолетства. Воспитывали по нормам, принятым в то время в высшем свете, давали образование в соответствии с порядком и традицией, установленными в Императорской Фамилии. Регулярные занятия у Великого князя начались в восьмилетнем возрасте. Для Него была составлена специальная учебная программа, включавшая восьмилетней общеобразовательный курс и пятилетний – высших наук. В основе лежала измененная программа классической гимназии: вместо латинского и греческого языков было введено преподавание минералогии, ботаники, зоологии, анатомии и физиологии. В то же время курсы истории, русской литературы и иностранных языков были существенно расширены.

Цикл высшего образования включал: политическую экономию, право и военное дело (военно-юридическое право, стратегию, военную географию, службу Генерального штаба). Были еще занятия по вольтижировке, фехтованию, рисованию, музыке.

В десятилетнем возрасте Николай Александрович имел еженедельно 24 урока, а к пятнадцати годам их количество превысило 30. Весь день был расписан по минутам, и старшему сыну Цесаревича, а затем Императора надо было почти каждодневно проводить по нескольку часов на уроках, а затем заниматься самоподготовкой. Даже летом, вдалеке от дома, в гостях, распорядок не менялся.

Пятнадцатилетний Николай Александрович писал своему другу Великому князю Александру Михайловичу (Сандро) в июле 1883 года из Дании: «Вот описание дня, который мы проводим здесь: встаем позже, чем в Петергофе, в четверть восьмого; в восемь пьем кофе у себя; затем берем первый урок; в половине десятого идем в комнату тети Аликс и все семейство кушает утренний завтрак; от 10 до 11 наш второй урок; иногда от 11 – половины двенадцатого имеем урок датского языка; третий урок от половины двенадцатого до половины первого; в час все завтракают; в три – гуляют, ездят в коляске, а мы пятеро, три английских, одна греческая двоюродные сестры и я, катаемся на маленьком пони; в шесть обедаем в большой средней зале, после обеда начинается возня, в половине десятого мы в постели. Вот и весь день».

Все преподаватели отмечали усидчивость и аккуратность Николая Александровича. Он имел прекрасную память. Раз прочитанное или услышанное запоминал навсегда. Прекрасно владел английским, французским и немецким языками, писал очень грамотно по-русски. Из всех предметов ему особо нравились литература и история. Уже в детстве стал страстным книгочеем, сохранив эту привязанность до последних дней земного бытия. Пушкин, Лермонтов, Гоголь, Толстой, Достоевский, Чехов – вот круг особо любимых, читаемых и перечитываемых авторов.

Учителей и воспитателей отец наставлял: «Ни я, ни Великая княгиня не желаем делать из них (детей) оранжерейных цветов. Они должны хорошо молиться Богу, учиться, играть, шалить в меру. Учите хорошенько, повадки не давайте, спрашивайте по всей строгости законов, не поощряйте лени в особенности. Если что, то адресуйтесь прямо ко мне, а я знаю, что нужно делать. Повторяю, что мне фарфора не нужно. Мне нужны нормальные, здоровые русские дети. Подерутся – пожалуйста. Но доказчику – первый кнут. Это – самое мое первое требование».

На самом деле ни с каким «кнутом» дети Александра Александровича знакомы не были. Отец пользовался у них огромным авторитетом. Хотя проказ и шалостей имелось вдоволь, но серьезных поводов для неудовольствия отпрыски не доставляли. «Дорогой Папа́» их не только ни разу пальцем не тронул и даже резким словом не обидел.

Главное внимание воспитанию и образованию уделяла мать – Мария Федоровна. Она с малолетства приучала Николая к неукоснительному выполнению своих обязанностей, и под ее постоянным контролем сын вырос аккуратным, даже педантичным человеком, редко позволявшим себе расслабиться и отложить исполнение «того, что надо».

И уже взрослого не оставляла без внимания. Когда Николай Александрович уже служил офицером в лейб-гвардии Преображенском полку (самом престижном подразделении Императорской гвардии), то и тогда внимание матери не ослабело.

«Никогда не забывай, – наставляла в письме, – что все глаза обращены на Тебя, ожидая, каковы будут Твои первые самостоятельные шаги в жизни. Всегда будь воспитанным и вежливым с каждым, так чтобы у Тебя были хорошие отношения со всеми товарищами без исключения, и в то же время без налета фамильярности или интимности, и никогда не слушай сплетников».

Когда Цесаревич в 1891 году оказался в Индии, Мария Федоровна писала: «Я хочу думать, что Ты очень вежлив со всеми англичанами, которые стараются оказать тебе лучшие, по мере возможности, прием, охоту и т. д. Я хорошо знаю, что балы и другие официальные дела не очень занимательны, особенно в такую жару, но Ты должен понять, что Твое положение Тебя обязывает к этому. Отставь свой личный комфорт в сторону, будь вдвойне вежлив и дружелюбен и, более того, никогда не показывай, что Тебе скучно. Будешь ли Ты так делать, мой Ники? На балах Ты должен считать своим долгом больше танцевать, и меньше курить в саду с офицерами, хотя это и более приятно. Иначе просто нельзя, мой милый, но я знаю, Ты понимаешь, всё это прекрасно, и Ты знаешь только одно мое желание, чтобы ничего нельзя было сказать против Тебя, и чтобы Ты оставил о Себе самое лучшее впечатление у всех и всюду».

Ники не обманул ожиданий. Уже значительно позже Императрица Мария Федоровна очень точно определила нравственный облик Старшего Сына: «Он такой чистый, что не допускает и мысли, что есть люди совершенно иного нрава».

По старой имперской традиции Цесаревич Николай Александрович являлся шефом основных частей Гвардии и Атаманов всех казачьих войск. В семилетнем возрасте, в 1875 году, был зачислен в лейб-гвардейский Эриванский полк и в том же году произведен в прапорщики, а через пять лет получил поручика.

В день совершеннолетия, 6 мая 1884 года, как говорилось в его послужном списке, «произнес клятвенное обещание в лице Наследника Всероссийского Престола в большой церкви Императорского