Путешествие в Россию - Якоб Ульфельдт

буквально по счету, соляные варницы, показывает договор короля польского и великого князя литовского Казимира IV с Великим Новгородом, в тексте которого Казимиру разрешается “держати десять варниц в Русе” (ГВНП. № 77. С. 131). Для своего времени промысловый поселок был очень многолюдным. Согласно документам XVI—XVII вв., на каждой варнице было занято 5—7 человек. То есть одних только солеваров с их семьями (без учета других жителей) проживало здесь не менее 400 человек. Если добавить к этому еще и яркие зрительные впечатления путешественника от многочисленных дымящих варниц и огромных дровяных площадок, то неудивительно, что Ульфельдт называет Новую Русу городом. В более поздних документах Новая Руса на Мшаге считается одним из трех так называемых “рядков” (промысловых поселений) Новгородской земли наряду с рыболовецкими Взвадом (Озвадом) и Ужином. Однако в XVI в. промысел, видимо, пошел на убыль: к 1598 г. осталось лишь 4 варницы.

Именно отсюда, со Мшаги, происходит одно из наиболее подробных изображений с натуры соляных варниц. Они зарисованы секретарем шведского посольства Э. Пальмквистом 1673 г. Кроме самих варниц (двух больших, рубленных в-обло изб, покрытых двускатными крышами) на рисунке показан и соляной колодец с журавлем, находящийся между ними. У нижнего края рисунка на достаточном расстоянии от варниц и колодца — берег и часть реки. Подпись — “варницы на реке Мшага”.

435

Термин Rutheni, если это не простой латинизм, дает основание предполагать, что Ульфельдт не очень хорошо разбирался в различных ветвях славянства. — А. Л. X.

436

Соляные промыслы под Русой, где существовало “озерко соленое ключевое”, снабжали Новгородскую землю солью очень высокого качества (Заозерская Е. И. У истоков крупного производства в русской промышленности XVI—XVII вв. М., 1970. С. 69—70). Однако соль местной добычи отнюдь не покрывала потребностей страны в этом продукте питания, дорогая руская соль удовлетворяла лишь местный спрос на этот продукт питания (Хорошкевич А. Л. Торговля Великого Новгорода с Прибалтикой и Западной Европой в XIV—XV вв. М., 1963). По-видимому, У. совершенно не был знаком с экономической стороной русских заграничных связей. Его поверхностные наблюдения о солеварении в Русе не дают никаких оснований для опровержения мнения иностранцев о недостатке в России соли.

437

Убитый брат Московита — двоюродный брат Ивана Грозного Владимир Андреевич Старицкий (1535—1569), сын старицкого князя Андрея Ивановича, брата Василия III, дяди Ивана IV, и Евфросинии Андреевны Хованской. С двух до пяти лет рос в заточении — сначала под наблюдением Ф. И. Карпова, куда был определен после “мятежа” отца в 1537 г., вскоре скончавшегося “в железех”, а потом с матерью “в тыну”. Выпущен на свободу в 1540 г., получил отцовский удел, из которого были удалены бояре и дворяне, служившие еще его отцу. С 15-летнего возраста активно участвовал в военных начинаниях Грозного, в частности в двух последних походах на Казань и в ее покорении. После этого его авторитет быстро возрос. В 1551 г., то есть в 16 лет, стал членом Боярской думы. А в марте 1553 г. во время тяжелой болезни царя и так называемого “мятежа” бояр часть их именно его прочила в наследники царского престола. Согласно крестоцеловальным записям 1553 и 1554 гг. он должен был быть главой регентского совета при детях Ивана IV. Новый подъем авторитета Владимира Андреевича связан с блистательной победой под Полоцком, захваченным русскими войсками 15 февраля 1563 г. Однако Владимир Андреевич, как и большинство бояр, по-видимому, не поддерживал войны против единоверческого населения Великого княжества Литовского и высказался за прекращение похода за пределы непосредственной городской территории Полоцка, что с военной точки зрения оказалось крайне неудачным. Полоцк остался без собственных источников снабжения, пограничным городом, лишенным “волости”, это в дальнейшем немало затруднило военные действия в этом регионе. Сам Владимир Андреевич, виновник отзыва войск, уже было посланных Иваном IV в глубь Великого княжества Литовского, в июне 1563 г. попал в опалу, часть его земель была сменена: Вышгород с уездом и ряд волостей в Можайском у. отошли царю, а он получил удаленный от столицы г. Романов на средней Волге. Тогда же была пострижена в монахини и его мать под именем Евдокии. Однако в марте 1566 г. ему было разрешено восстановить свой двор в Москве. После неудачного отражения набега крымского хана Девлет-Гирея осенью 1566 г. Владимир Андреевич в январе 1567 г. потерял Старицу, вместо которой получил Дмитров, а в марте 1567 г. — Боровск и Верею взамен Алексина, Звенигорода и Стародуба Ряполовского. Весной 1569 г. князь был направлен в Нижний Новгород против турок. Его торжественная, на уровне наследника престола, встреча костромичами по пути к месту назначения вновь обострила подозрения царя. Он, давно опасавшийся возможного претендента, был и без того раздражен близостью старицкого князя с Филиппом Колычевым, открыто критиковавшим опричнину и за это 23 декабря 1568 г. поплатившимся жизнью. Сам князь Владимир Андреевич по пути к Александровой слободе на Боганском яме 9 октября 1569 г. по распоряжению царя, обвинившего его в покушении на свою жизнь, был отравлен поваром, принудившим его выпить яд. Местонахождение усадьбы Владимира Старицкого в Новгороде неизвестно. По устному предположению Е. А. Рыбиной, это могло быть Городище, традиционное место пребывания князей в Новгороде. Однако этому, кажется, противоречит дальнейшее сообщение У. о Новгороде как единственном городе, в котором нашло кров датское посольство. Возможно, это был воеводский двор (Воробьев А. В., Алешковский М. Е Воеводский двор Кремля. Новгород, 1959).

438

Сведения У. о приближении крымского войска к Москве летом 1578 г. не находят подтверждения в русских источниках.

439

Александрова Слобода на р. Серой была снабжена валом и рвом, как пишет Ульфельдт ниже (см. комм. 188, 206).

440

В отчете священника указана точная дата: 24 мая 1571 г. — Д. Л.

441

Цифры русских потерь, приводимые другими иностранцами (от 60 тыс. убитыми — по данным крымского посла — до 800 тыс. погибших у англичанина Дж. Флетчера), расходятся с данными Ульфельдта. О 40 тыс. сгоревших дворов писал хронист Б. Рюссов (Рюссов / Псб. Т. III. С. 204). Все эти цифры очень сильно преувеличены.

442

В отчете священника: “100 лет тому назад”. — Д. Л.

443

Войско крымского