Милый мальчик - Роза Ветрова

Этот придурок широко улыбается.

- У меня нечего воровать, я довольно бедно живу, снимаю однушку у старой бабушки. Ни убийце, ни наркоману у меня поживиться нечем. Так что, я довольно сомнительная цель.

- Чтоб ты знал - подыхающий от ломки нарик обрадуется даже наличию какой-то ветхой ерунды, в виде зассаных бабкиных перин и советского комода, - фыркаю я. - Нельзя быть таким простофилей.

- Можно сказать, я чувствую, что ты хороший человек. Моя интуиция говорит об этом.

Ну и кто из нас не в себе? Мне хочется рассмеяться от его слов, но почему-то я молчу. Продолжаю внимательно его разглядывать.

- Как тебя, кстати, зовут? Меня Даня. - Он протягивает ладонь для рукопожатия. После повисшей паузы, я все-таки принимаю ее и тоже представляюсь.

- Са.. Саша. - Вдруг он расскажет Мише, что встретил на улице странного чудика и назовет мое имя? Я решаю соврать.

- Приятно познакомиться, Саша.

- Угу. - Мой угрюмый вид нисколько его не смущает. Он не прекращает расточать свою доброжелательную улыбку.

Мне хочется исчезнуть отсюда. Делать здесь больше нечего. Конечно же, я не смогу его ударить. Какой же я жалкий.

- Что это? Рисунок? - киваю на скрученный в рулон бумажный холст.

- Да. Моя девушка мне нарисовала. - На его лице снова блаженное выражение, от которого корябает в груди металлическими крючьями.

Мне бы встать и уйти, а я продолжаю сидеть и мучиться от изощренной пытки.

Безо всяких эмоций я смотрю, как Даня снимает канцелярскую резинку и разворачивает бумагу.

- Красиво?

Уставившись на рисунок, я сглатываю.

Он чудесный. Невероятно прекрасный, как и все, что выходит из-под Мишиной кисти. Нежной акварелью на нем изображена большая серо-голубая туча, рассыпавшаяся дождем. Двое едут на велосипеде. Мальчик за рулем и девочка на багажнике. Мокрые и счастливые, у них впереди вся жизнь. Под велосипедом огромная лужа. Если посмотреть издалека, то туча превращается в ветку с яблоневыми цветами, и кажется уже не серой, а сиреневой. А если сделать еще пару шагов назад, то и туча, и лужа напоминают своим силуэтом трепыхающуюся бабочку. Только выбравшуюся из кокона и греющую свои крылышки под теплым летним солнцем. Дождь остается где-то далеко, позади.

Этот рисунок настолько светлый и радостный, что я могу увидеть в уверенных взмахах кисти Мишино настроение, когда она его рисовала. Она чувствовала себя счастливой.

Сделав глубокий вдох, я поднимаюсь с лавки и подхватываю свою толстовку.

- Куда ты? Тебе уже лучше? - Даня бережно сворачивает рисунок, не отрывая от меня взгляда.

- Мне пора домой. - Слова падают из меня как тяжелые камни, но я чувствую странное спокойствие, к которому в итоге пришел после долгого пути душевных терзаний.

Увидев здесь ее такой счастливой и беззаботной, я больше не смогу смотреть в серые заплаканные глаза. Я вынужден признать свое поражение. Мое присутствие действительно делало ее жизнь тяжелой и невыносимой. Мои чувства для нее - смертельный яд, медленно высасывающий из нее жизнь.

А значит пришла пора ее отпустить.

Пусть даже для меня самого это будет означать мучительный конец.

**

56

Миша

Крошечная квартирка встречает меня тиканием старых часов и шумом старенького холодильника Лысьва. Не думала, что такие еще существуют, пока не пришла полтора года назад смотреть себе жилье с риелтором.

С тех пор я живу здесь, пытаюсь наладить свою жизнь. И какое-то время даже думала, что у меня получается.

Тяжело вздохнув, я скидываю убитые кеды и иду мыть руки. В зеркале на меня смотрит милая девушка, улыбчивая и довольная жизнью.

Ком в горле давит и не дает дышать. Я держусь, не плачу уже несколько недель. По-моему, поставила рекорд.

Вот только меня не покидает ощущение, что ком только растет, и сдерживаться с каждым разом становится сложнее. Мне страшно представить, что будет, когда меня прорвет. А это случится. Уже случалось раньше. Выползать из депрессивного состояния очень нелегко.

Отвернувшись от своего отражения, я иду на кухню и включаю чайник. Есть не хочется, но я приучила себя к мелким рутинным процессам, таким как: выпить чашку горячего чая, без интереса листая ленту новостей; помыть и так чистую посуду; заняться готовкой. Что угодно, лишь бы голова была пуста, и я ничего не чувствовала.

Кипяток обжигает гортань, и я, поморщившись, смаргиваю проступившие от боли слезы. Отставляю кружку, чувствуя, что броня готова вот-вот треснуть.

В гнетущей тишине раздается жужжание телефона.

"Ну что, добралась? Все в​​​ порядке?"

"Рисунок уже висит над кроватью, красиво!"

При взгляде на радостные смайлики камень на сердце тяжелеет.

Я его недостойна. Я не смогу любить так же, как и он. Глубоко, с полной отдачей. Чувствую себя выжженной пустыней, на которой никогда не вырастет ни одного росточка. Даже самой жухлой колючки. Мой сад умер.

Потерев переносицу, беру себя в руки. Нельзя раскисать. Все пройдет. Пройдет, Миша. Пройдет...

"Я дома, попила чай. Ты как добрался?"

"Быстро доехал, но тоже только зашёл. Одному парнишке у подъезда плохо стало, посидел с ним".

Вот такой он хороший. Бросается помогать незнакомым людям, не ожидая ничего взамен. Зачем я ему нужна? От меня же веет вдовьей тоской. Я предупреждала его, что прошлые отношения были слишком тяжелые, что мне нужно время, что не готова...

А он сразу согласился. Сказал готов ждать сколько угодно.

"Ему уже лучше? Повезло, что ты был рядом".

"Да я ничего не сделал. Посидел с ним на лавке, он отказался от помощи, ушел. Ему понравился твой рисунок, я похвастался:)".

Слабая улыбка трогает мои губы.

"Я рада, что рисунок понравился вам обоим. Пойду прилягу хотя бы на пару часов, у меня скоро смена".

"Конечно, отдыхай. Целую, любимая".

Покусав губы, я ничего не отвечаю и убираю телефон.

Чувствую себя паршиво.

Я - чудовище. Гнусная обманщица, паразитка, присосавшаяся к хорошему человеку. Прицепилась к Дане, чтобы вылезти из своей трясины, в которой отчаянно тонула целый год. Он стал моей спасительной соломинкой, лучиком света в поглотившей тьме. Рядом с ним как-то рефлекторно расправлялись плечи и появлялось приятное чувство в груди. Никто никогда в жизни не дарил мне свое тепло, не требуя чего-то взамен. А он просто делал мою жизнь светлее и теплее.

Мне хочется кричать на себя. Ругаться на свою глупость.

Я не получила родительской любви в детстве. Я