Настоящий мужик. История парня из Anthrax - Скотт Ян

В какой-то момент я подумал, что могу написать песню о Даррелле и Ронни Джеймсе Дио. Они оба были нам близки и оба – кумиры. Вот тогда-то текст начал получаться лучше, потому что теперь необязательно было писать об одном человеке. Я мог бы сделать его чуть более общим, но столь же почтительным. А в начале 2010 года мы с Робом были на гастролях с The Damned Things, сидели в машине в Детройте, и Чарли отправил нам на телефоны MP3 файл, написав: «Кажется, готово!»

Мы прослушали файл. Это была совершенно новая аранжировка с абсолютно другим припевом, который придал песне нужную атмосферу. Мы с Робом врубили ее в машине и тащились от новой гитарной гармонии и соляка. Мы перезвонили Чарли и сказали: «Чувак, вот оно! Наконец-то!»

«Worship Music» под завязку набит отличными треками. Это самый законченный альбом в нашей дискографии. «In The End» – моя любимая песня на пластинке, и я обожаю ее исполнять живьем. Я очень горжусь, что мы заморочились с ней и упорно работали, пока В КОНЦЕ КОНЦОВ не получили желаемый результат.

Я знал, что хочу написать на новом альбоме несколько разноплановые тексты. Я уже много писал о плохих отношениях, разводе и своем предназначении в жизни. На «Worship Music» я хотел написать обо всем – от комиксов, научной фантастики до реальной политики. В песне «I’m Alive» я объединил идеи религии и политики. Я не против религиозных людей. Они могут верить, во что хотят. Но когда дело доходит до фанатизма, это начинает пугать. У некоторых религий есть привычка промывать мозги, и я выразил это в таких строчках: «Взгляни в мои святые глаза / Натянутая улыбка, и ты уже под моими чарами». А потом мне очень захотелось добавить мощный посыл о том, во что превратилась Республиканская партия США.

За мою жизнь Республиканская партия стала разительно отличаться от той, какой была в эпоху Рональда Рейгана в 1980-х. Многие республиканцы смотрят на Рональда Рейгана как на героя. Но я считаю, они и понятия о нем не имеют – в курсе только, что он был известным и популярным республиканцем, пришедшим к власти после Джимми Картера. Он вернул партии власть. Это правда. Но если бы они вспомнили и посмотрели на его политику и то, что он излагал – особенно в отношении налогов, – это шло вразрез с тем, о чем говорят республиканцы начиная с 2000 года. Они все время цитируют этого человека, как будто он их Иисус, но в то же время все, чего они хотят, – полная противоположность тому, что делал Рейган. Все стало крутиться вокруг денег, и они падают ниц перед «религиозными правыми» или любой другой группой с особыми интересами, у которой водятся бабки, вне зависимости от того, поддерживают ли они их мнение.

У них нет поддержки голосов, и они готовы на все, даже душу дьяволу продать. Если бы у гребаной церкви Фелпса – долбаных фанатиков с лозунгом «Бог ненавидит педиков» – было достаточно власти и денег, бля буду, чертовы республиканцы встали бы на их сторону, чтобы получить место в Палате представителей или Сенате. Мне противно от того, что некогда великая партия поддерживает упертый религиозный фанатизм, существующий в Америке, полагая, что именно он поможет спасти страну, чего, разумеется, не случилось.

Не буду разводить политическую демагогию, потому что Боно и Том Морелло делают это гораздо лучше меня, но в этой песне есть упоминания и о Дике Чейни, и о Дональде Рамсфельде, ведущих Америку к войне. Как нация Америка – ребенок по сравнению с остальным миром. Нам нет еще и трехсот лет, а эти идиоты снова и снова ведут нас на войну, как детей. Эти стервятники предпочитают военный конфликт миру, потому что их волнуют только деньги. О чем будут вспоминать, пересматривая эпоху 2000–2010 годов? Что скажет история об этом десятилетии, о войнах, в которые мы ввязались, и об оружии массового поражения, которое, как мы утверждали, было в Ираке, а на самом деле его там не существовало? Когда государство начинает писать законы, целуя зад «религиозным правым», меня это начинает задевать. Вот тогда я чувствую, что должен выразить свое мнение посредством музыки, встать и защитить свои права свободного американца, потому что их политика противоречит всему, во что я верю, и у меня пытаются отобрать свободу.

Слушайте, я не какой-то ноющий либерал. Я – человек, у которого есть своя точка зрения. Вырубите ящик. Свалите из интернета. Выйдите на улицу и живите настоящей жизнью.

Глава 32

Баю-баюшки-баю

Дерьмо всегда случается, когда его не ждешь. Я привык к этому еще со времен выхода «Stomp 442». Не могу сказать, что выработал иммунитет – если ты оптимист, каждое разочарование – почти как удар ножом в живот, – но с течением времени старые шрамы затянулись, и предчувствие, что жизнь неизбежно ведет к лучшему, помогало мне двигаться дальше. В 2010 году я твердо стоял на ногах, и с каждым шагом мне удавалось забираться на своем личностном плато все выше и выше.

В январе 2011 года мы с Перл решили пожениться. Мы были вместе уже десять лет и этот вопрос обсуждали, наверное, лет сто. Поскольку мы уже оба бывали в браке – а я два раза, – ни мне, ни ей не нужен был официальный клочок бумаги, подтверждающий, что мы пара и любим друг друга. Мы представляли, что когда-нибудь в будущем сделаем это, но Перл никогда не давила на меня по поводу женитьбы, а я вплоть до ее беременности никогда не видел в этом необходимости. Просто в тот момент в этом появился смысл, так почему бы и нет? Мы очень сильно любили друг друга, были лучшими друзьями и готовились начать новую главу в совместной жизни. Я понимал, что женитьба нас не изменит.

Много лет мы говорили о детях и всегда сходились во мнении: «Когда придет время». Ну, на самом деле идеального времени не бывает, поэтому в 2010 году мы просто решили больше не заморачиваться. Мы не стремились завести ребенка, но и не пытались этому препятствовать. Мы ясно понимали, что когда-нибудь это все равно случится. Просто не думали, что так скоро. Мы почти уверены, что зачали Ревеля в Луисвилле, в туре Егермейстер со Slayer, Megadeth и Anthrax. В свободный от концертов день Megadeth закатили боулинг-вечеринку, и мы с Перл прилично нарезались,