100 великих достижений СССР - Николай Николаевич Непомнящий

Кстати

В советское время в состав музея влились Музей иконописи и живописи (собрание И.С. Остроухова), собрание картин Румянцевского музея и многие частные коллекции, галерея пополнялась произведениями советского искусства. В 1975 г. фонды насчитывали более 55 тысяч единиц хранения. Экспозиция раскрывает развитие русского искусства начиная с конца XI в. В ней представлены уникальные произведения древнерусской живописи (А. Рублёва, С.Ф. Ушакова и др.); особенно богата коллекция живописи второй половины XIX в. Галерея обладает лучшей коллекцией многонациональной советской живописи, графики и скульптуры. В 1975 г. музей посетило свыше 1 млн 600 тысяч человек. В 1956 г. галерея награждена орденом Трудового Красного Знамени.

Государственный Центральный музей музыкальной культуры имени М.И. Глинки в Москве открыт в 1943 г. на базе Мемориального музея Н.Г. Рубинштейна (основан в 1912 г.). В 1975 г. в фондах имелось около 500 тысяч единиц хранения. В экспозиции – крупнейшее в СССР собрание музыкальных инструментов народов Советского Союза и зарубежных стран. Среди экспонатов уникальные экземпляры музыкальных инструментов (лира да гамба итальянского мастера XVII в. Франческо Берталотти; клавесин английского мастера XVIII в. Бурката Шюди и др.). Русская музыкальная культура представлена личными фондами выдающихся композиторов и исполнителей, а также документальными материалами. В фондах находятся коллекция нот, фонотека, в которой собраны граммофонные и магнитофонные записи музыкальных произведений в исполнении лучших коллективов и выдающихся исполнителей.

Филиалы: Музей-квартира народного артиста СССР профессора А.Б. Гольденвейзера и Творческая лаборатория дирижёрского мастерства Н.С. Голованова (оба в Москве).

Государственный театральный музей имени А.А. Бахрушина в Москве, который основан А.А. Бахрушиным в 1894 г., но только после 1917 г. стал доступен массовому посетителю.

Кстати

В 1975 г. в фондах имелось свыше 800 тысяч единиц хранения, представляющих историю русского, советского и мирового театра. В экспозиции – эскизы декораций, рукописи воспоминаний, фонозаписи, первые издания драматургических произведений, театральные костюмы, афиши, фотографии, подлинные вещи и автографы выдающихся деятелей театрального искусства, произведения изобразительного искусства. В 1975 г. музей посетило около 110 тысяч человек.

(По материалам: https: //n-dank.livejournal.com/190417.html)

Увеличение количества театров в СССР

Октябрьская революция не разделила четко старую и новую культуры. Это было сложное время новейших театральных теорий и ограниченной практики, мечтательных проектов утопического будущего, время неосуществленных моделей и образов, задуманных, но так и никогда не осуществленных театральных постановок.

Важной проблемой в первое послеоктябрьское десятилетие стала нехватка революционного и просто современного репертуара. Большинство театров продолжали ориентироваться на старые пьесы. Новых пьес было мало. В. Мейерхольд обрадовался, когда появилась «Мистерия-Буфф» Маяковского в 1918 г.

К постановке в Петрограде этого спектакля он привлек разных оформителей, в том числе Малевича, В. Киселева.

Кстати

Были и другие пьесы, связанные с общественно-экономическими изменениями: «Конец Криворыльских», «Закат» Исаака Бабеля, «Стенька Разин» Василия Каменского, но это были скорее исключения, чем правило.

В 1920 г. была предпринята попытка грандиозного театрального действа – воспроизвести «Штурм Зимнего», спроектированная Натаном Альтманом. В этом представлении принимали участие тысячи актеров и десятки тысяч зрителей (похоже было на средневековую мистерию и православную процессию). Действо получилось скучным, незрелищным.

В тяжелых условиях военного коммунизма это было трудноосуществимым. Подобного рода попытки предпринимались неоднократно в столице и провинции. Но постепенно от них отказались. В основе их лежала идея о доступности театра для любого в любое время.

На смену массовым действам пришли пропагандистские парады, гимнастические выступления и карнавалы на Красной площади в Москве и на Дворцовой – в Петрограде. Несмотря на недостатки массовых действ, их устроители выполнили важные задачи: перенесли сцену из театрального помещения на городскую площадь, театр подобно балагану и цирку становился доступным.

Эта идея о доступности театра лежала в основе некоторых постановках Мейерхольда («Земля дыбом», 1923).

Кстати

Постепенно стала создаваться современная драматургия. Пьесы становятся гораздо более разнообразными по тематике и эстетическим поискам. У М. Булгакова появляются «Дни Турбиных» (1926, поставлена в МХАТе) и комедия «Зойкина квартира». Н.Р. Эрдман пишет остросатирический «Мандат» (будет репрессирован и сослан в Сибирь). «Озеро Люль» и «Учитель Бубус» – у А.М. Файко. «Клоп» и «Баня» – у Маяковского. Человек и революция – основная тема в пьесах у К. Тренева («Любовь Яровая», 1926, поставлена в Малом театре), у Всеволода Иванова («Броненосец 14–69», 1927), Б. Лавренева («Разлом», 1927), Всеволода Вишневского («Оптимистическая трагедия», 1933).

В 30‐х гг. в театральных пьесах появляются новые герои – энтузиасты-строители. В таких пьесах, как «Чудак» А. Афиногенова (1929), «Правда», «Темп» (1930), «Поэма о топоре» (1931), «Мой друг» (1932) Н. Погодина. Появляется и ленинская тема «Человек с ружьем» (1937), «Кремлевские куранты» Н. Погодина.

В 20‐х гг. были позволительны различные эксперименты. Главным театральным экспериментатором-новатором был Всеволод Эмильевич Мейерхольд (1874–1940), который попытался осуществить революцию в театре, создав театр конструктивизма.

В 1920 г. Мейерхольду дали помещение бывшего театра Зона (кафешантан) в Москве, и он превратил его Театр РСФСР I. Он полностью оголил сцену, выбросил в сарай все старые декорации, обнажил кирпичную кладку. Он уничтожил иллюзию театра.

Свой новый театр он открыл пьесой «Зорь» Эмиля Вехарна, оформлял спектакль Владимир Дмитриев. Пьеса была политически созвучна со временем, в ней шла речь о войне, превратившейся в революцию международного пролетариата.

Однако публику привели в замешательство греческий хор в оркестровой яме, перебивки действия агитационными эпизодами, абстрактные цилиндры, доски, конусы, сферы, разбросанные по сцене.

Кстати

25 апреля 1922 г. в постановке «Великолепный рогоносец» по пьесе Ф. Кроммерлинка зритель, заполнивший неуютное здание театра, увидел на сцене странную конструкцию, похожую на станок в виде своеобразной мельницы; станок представлял собой соединение площадок, лестниц, скатов, вращающихся дверей и вращающихся колес. Станок не изображал ничего, он служил опорой для игры актеров. В этой постановке он соединял принципы конструктивизма в оформлении и биомеханики в актерском искусстве. Одни приветствовали новшество, другие не понимали и не принимали такого рода эксперименты.

Отвлеченность конструкции «Рогоносца» превратилась в документальность «Земли дыбом» Сергея Третьякова. Эту постановку Мейерхольд сделал в 1923 г. В спектакле использовались предметно-изобразительные декорации с настоящим подъемным краном, настоящим автомобилем, настоящим трактором, настоящим телефоном и т. д. Этот же прием в оформлении был использован в постановке «Клопа» Маяковского в 1929 г.

По сути, художники-авангардисты сделали театр лабораторией для своих экспериментов, а не приближались к народу, как им хотелось.

Они мечтали о плавучих городах тогда, когда простые люди жили в трущобах, они превратили театр