Жизненный путь митрополита Вениамина (Федченкова). 1880–1961 - Ростислав Просветов

Глава 24. В Псково-Печерском монастыре (1958–1961)

Свято-Успенский Псково-Печерский мужской монастырь также находился под постоянным и неусыпным надзором государственных контролирующих органов. Уполномоченный Совета по Псковской области А. Лузин сообщал: «Спустя месяц после приезда митрополита [Вениамина] в монастырь, будучи в монастыре, я посетил его, познакомился с ним и справился о том, как он устроился, митрополит ответил: "Какие претензии может предъявлять опальный митрополит". Беседа ограничилась 10 минутами. Секретарем обкома КПСС т. Канунниковым я был информирован о том, что из себя представляет митрополит, и предупредил, чтобы я как можно реже с ним встречался. Митрополит Вениамин считает себя обиженным, живет очень замкнуто и пишет какие-то труды».

Обиды на других владыка, конечно, не держал. Собираясь на покой в Печоры, он писал: «…уезжаю туда спокойно, с благодарностью Богу: чего же лучше желать монаху, как не монастыря? Особенно в конце жизни (мне 78-й год) нужно думать об ответе на суде Божием!» А уже по прибытии в монастырь продолжал: «Настроение мое — совершенно мирное <…> Занимаюсь целый день (не меньше 8 ча[сов]) сокращением житий святых св. Димитрия Ростовского. Кончаю 7-й месяц. Здоровье удовлетворительно, но ноги слабы, хотя не болят». По свидетельству его келейницы монахини Анны, которой пошел уже 93-й год, в обители владыка служил редко и, за исключением двух-трех раз, совсем не произносил проповеди. Он совершал литургию келейно три раза в неделю и вел затворнический образ жизни: «…встает в 5.30 часов утра, молится и за писание "Житий святых". В 8 часов завтрак. Опять писание. Обед. Отдых — редко посетитель какой — очень редко. Лишь часто наместник приходит».

Наместником монастыря в это время был архимандрит Августин (Судоплатов). Именно в его доме, через стенку, проживали первое время и митрополит Вениамин, и монахиня Анна. Она отмечала: «Погрузился в Жития Святых и об них только и говорит. Никому не пишет <…> Новостей не слушает, газет не читает».

Материально затворники были всем обеспечены, хотя коммунальные условия проживания оставляли желать лучшего: новый дом, который был в монастыре построен специально для архиереев-инвалидов, еще не просох и был непригоден для жизни. «Владыка спокоен, — писала матушка Анна, — а это главное. Он живет в другом миру». Владыка разговаривал уже со святыми через жития святителя Димитрия Ростовского как со своими близкими и родными.

В Псково-Печерском монастыре его навестил сподвижник по Трехсвятительскому подворью архимандрит Стефан (Светозаров), который в 1947 году приехал в СССР. После встречи с ним владыка Вениамин повторял: «Я был глуп — особенно в Риге. И глуп же я был, о[тец] Стефан на многое открыл глаза». Но это было уже все неважно. В октябре 1959 года с владыкой случился очередный удар, после которого он частично потерял дар речи. Сильно ослабло и зрение — так что уже не мог ни читать, ни писать. Новый наместник Псково-Печерского монастыря архимандрит Алипий (Воронов) вспоминал: «Как ни придешь его навестить, он все на кровати плачет, слезы так и бегут… Больше всего помнится: старец белый, как лунь, и слезно кается, как последний грешник. А ведь жизнь-то святую прожил».

Летом 1960 года владыку в день своего отъезда из Печор навестил отец Иоанн (Крестьянкин), будущий старец. Владыка уже не первый раз принимал его у себя и в этот раз, предчувствуя, что встреча их в земной жизни последняя, долго не отпускал: «Уже у двери, прощаясь, он опять медлил с расставанием. Вот и благословились, и расцеловались, но владыка вдруг ушел, оставив гостя в недоумении. Архиерей вернулся не скоро. В руках он держал узенькую полоску бумаги, на которой было что-то написано. Обняв отца Иоанна за плечи и глядя прямо в глаза, произнес: "Пора нам всем понять, что мы являемся существенной ненужностью никому, кроме Бога". Потом владыка бережно свернул полоску бумаги и вложил в руку отца Иоанна, еще раз истово благословил его и легонько подтолкнул к двери. Воспоминание об этой последней встрече и дарованную бумажку отец Иоанн хранил как ценность до конца своих дней. Слова же, написанные на ней, повторял часто многим посетителям».

Монахиня Никона (Циро) вспоминала о владыке: «В Печоры приехала я к нему в первый раз. Он уже болен был тяжело, паралич перенес, ногу поднять через порог не мог. А принял хорошо, за стол посадил, беседовал. Я стала жаловаться, что только толкаюсь среди монахинь да черную работу исполняю, даже на молитвы времени и сил не хватает, в миру и то молилась больше. "А это уж не вам судить о результатах… Господь избрал, к ангелам причислил, а вы еще недовольны?" После я и поняла: наши успехи в духовной жизни не от нас зависят <…> Второй раз я поехала к Владыке, когда наш монастырь закрывали. Уже в газетах написали, что закрывают, уже игуменья нам сказала, чтобы устраивались в городе, кто как сможет. Владыка был уже очень плох, говорил с трудом. Сказал — не уходите никуда. И монастырь не закрыли. А последние слова сказал он мне на смертном одре. Болезнь была страшная, он уже долго не говорил ничего. Стою я над ним, на глазах слезы. А он с огромным трудом, из последних сил, уже не голосом, а хрипом выговорил: "Слава… Богу… за все"».

Вскоре владыка уже совсем не мог говорить и только бормотал, но был в полном сознании. Отошел святитель ко Господу 4 октября 1961 года в день памяти святителя Димитрия Ростовского и отдания праздника Воздвижения Честного и Животворящего Креста Господня. В своей книге об этом празднике он писал: «…было бы чрезвычайно ошибочно представлять себе христианство сплошным радостным праздником… Нет, далеко нет! От радостной надежды — к совершенному блаженству: да, это — верно! НО НЕПРЕМЕННО — ЧЕРЕЗ СТРАДАНИЯ. Начало и конец — ликующие. А средина — кресто-скорбная. Это нужно очень твердо усвоить христианину». Владыка усвоил это все и пережил всей своей жизнью. Праздник Воздвижения он называл праздником ИСКУПЛЕНИЯ. Через КРЕСТ. Владыка донес его до конца точно ключ к дверям. Ко входу в Царство Небесное (в рай). Когда его хоронили, то, по воспоминаниям духовных чад, было как на Пасху, печаль с радостью. Когда несли гроб из церкви в пещеры, то, как на великий праздник, в Псково-Печерском монастыре был трезвон. Похоронили святителя Вениамина в пещерах монастыря за панихидником. Спустя