Politics Among Nations. The Struggle for Peace and Power - Hans Morgenthau

в сиротливой изоляции в структуре Пакта и сравнивать с органической связью, в которой статья 10 стоит с мирными договорами 1919 года, с одной стороны, и с миросохраняющими и правоприменительными положениями статей 11-16 Пакта, с другой. Таким образом, статья 19 была не более чем словесной уступкой неумолимым ногам перемен. Ее фундаментальный закон не в меньшей степени, чем ее происхождение, идентичное мирным договорам 1919 года, сделал неизбежным, что Лига как рабочая организация международного правительства должна судить и действовать как защитник статус-кво.

Эти два принципа Великобритания и Франция интерпретировали по-разному и пытались формировать политику Лиги в соответствии с этими различными интерпретациями. Для Франции постоянная неспособность Германии вести войну была синонимом постоянного преобладания Франции на европейском континенте. Для Великобритании постоянная неспособность Германии вести войну не была несовместима с возвращением Германии в качестве великой державы в контролируемых пределах, чтобы на континенте Европы снова существовало хотя бы подобие баланса сил.

Великобритания рассматривала Лигу Наций в первую очередь как своего рода информационный центр, где государственные деятели мира могли бы встречаться для обсуждения общих проблем и поиска согласия путем компромисса. Наконец, Франция использовала принцип национального самоопределения в качестве политического оружия, с помощью которого можно было укрепить своих союзников в Восточной Европе.

В основе этих расхождений в интерпретации стандартов справедливости и политических принципов мы снова находим основную модель международной политики. Франция подчинила всю свою политику в качестве одного из ведущих членов международного правительства Лиги Наций своему главному желанию сохранить статус-кво 1919 г. Этот статус-кво был идентичен гегемонии Франции на европейском континенте. Великобритания считала, что сможет вернуть себе то контролирующее влияние, которое она оказывала на европейские ярмарки в девятнадцатом веке. Для этого она попыталась восстановить существовавшую в тот период констелляцию власти, баланс сил на европейском континенте с Великобританией в качестве его держателя. Таким образом, ее политика как другого ведущего члена международного правительства Лиги была направлена на подрыв статус-кво 1919 года в пределах, которые Великобритания считала возможным определять по своему усмотрению. Эта цель британской внешней политики могла быть достигнута только путем ослабления Франции.

Однако этот конфликт между британской и французской концепциями и политикой не разрушил Лигу Наций, как конфликт между Великобританией и Россией привел к распаду Священного союза. Он скорее привел к ползучему параличу политической деятельности Лиги и ее неспособности предпринимать решительные действия против угроз международному порядку и миру. Кульминацией стал триумф британцев над французской концепцией. власти между Великобританией и Россией.

Франция начала в середине двадцатых годов следовать в своей политике в рамках Лиги Наций за британским лидером, сначала нерешительно, а в тридцатые годы безальтернативно. Ведь к тому времени собственная нерешительность и очевидная слабость Франции не позволили ей самостоятельно добиваться выполнения тех положений Пакта, которые могли бы позволить Лиге играть роль международного правительства для поддержания международного порядка и предотвращения войны. Франция сама по себе не обладала достаточными полномочиями, чтобы заставить Лигу играть эту роль. Великобритания не была заинтересована в том, чтобы Лига играла эту роль. Ведь выполнение этой роли означало бы сохранение неоспоримого господства Франции на европейском континенте, которому Великобритания была полна решимости положить конец. Таким образом, британские концепции и политика наложили свой отпечаток на правительственную деятельность Лиги Наций.

В 1920 году Польша захватила Вильно, старую столицу Литвы; Лига Наций отказалась действовать, когда в 1923 году Италия оккупировала греческий остров Корфу. Она не предприняла ничего даже приближающегося к принудительным действиям после вторжения Японии в Маньчжурию в 1931 году и после вторжения в Китай в 1937 году Лига не сделала ничего, чтобы предотвратить или остановить войну в Чако между Ливией и Парагваем в 1932-55 годах, кроме рекомендации ввести эмбарго на поставки оружия сначала против обеих воюющих сторон, а затем только против Парагвая. С 1935 года Лига не предприняла ничего эффективного для поддержания своей власти на территории Данцига и ничего не сделала перед лицом постоянных нарушений Германией Версальского договора. То, что Лига сделала в 1935-36 годах в отношении нападения Италии на Эфиопию, не могло, как мы видели, быть другим, если бы это было рассчитано на неэффективность. Лига Наций не сделала ничего, чтобы контролировать международные последствия гражданской войны в Испании, начиная с 1936 года. Однако в декабре 1939 года Лига исключила Советский Союз из-за его нападения на Финляндию. Это было последнее и - если не считать санкций против Италии - самое радикальное из политических действий Лиги.

Лига Наций не предотвратила ни одной крупной войны и была неэффективна в поддержании международного порядка.

Согласно Пакту Лиги Наций, война как таковая не была объявлена вне закона. Членам Лиги не разрешалось вступать в войну при определенных условиях. В то же время им разрешалось вступать в войну при отсутствии таких условий.

Только два последних положения содержат прямой запрет на ведение войны. Как выразился г-н Жан Рей: "Мы убеждены, что эта робость авторов Пакта имеет серьезные последствия и ставит под угрозу новую систему, которую они пытались возвести". По сути дела, поскольку противоположное мнение не было высказано, k оставалось признать, что война является решением, нормальным решением, международных конфликтов. Эти обязательства, с точки зрения закона, представляются только как потуги; имплицитным правилом является обращение к войне". Даже если бы члены Совета придерживались положений

Структурная слабость. Эта конституционная слабость, однако, не повлияла на фактическую деятельность Лиги; ведь Лига не соответствовала своему уставу. С другой стороны, структурная слабость Лиги имела прямое отношение к ее неспособности предотвратить войны, которые происходили под ее юрисдикцией. Эта слабость заключалась в контрасте между распределением власти внутри нее и распределением власти в мире в целом.

Структура Лиги была преимущественно европейской в период, когда основные факторы международной политики уже не были преимущественно европейскими. Обе великие державы, которые в свою очередь доминировали в ней, Франция и Великобритания, были европейскими державами. Единственной неевропейской великой державой, которая была членом Лиги, была Япония. Из двух стран, которые уже в двадцатые и тридцатые годы были потенциально двумя самыми могущественными государствами на земле, Соединенные Штаты никогда не были членом, а Советский Союз - только в годы упадка Лиги в 1934-39 годах.

Конечно, правда, что из тридцати одного первоначального члена только десять были европейскими, и только семь из тринадцати государств, которые присоединились к ней позже. Но и здесь цифры не говорят о сути дела. Международная организация, основной целью которой является поддержание международного порядка и сохранение международного мира, не обязательно должна быть универсальной в том смысле, что все страны