Will. Чему может научить нас простой парень, ставший самым высокооплачиваемым актером Голливуда - Уилл Смит

Тебе это будет очень полезно, потому что это совершенно новый опыт. Тебе придется научиться ориентироваться в ее настроениях и эмоциях, и понимать, когда нужно уступить позиции.

Я принялся обхаживать Великую Мать. Наше первое свидание прошло в часе от острова Лизард, на Большом Барьерном рифе.

Я научился плавать и занялся нырянием с аквалангом. Когда наши отношения стали чуть более серьезными, я отправился на Мальдивы и погрузился в мир мультика «В поисках Немо». Когда мне захотелось изучить ее вздорную натуру, я стал нырять с четырехметровыми трехсоткилограммовыми тигровыми акулами на Тигровом пляже на Багамах. А когда я почувствовал, что готов вкусить ее глубины, я опустился на подводном аппарате «Тритон» исследовательской группы OceanX в батиальную зону, ниже пояса биолюминесценции, на глубину тысячи метров, где передо мной предстала совершенно иная планета. В ней скрывались глубоководные создания, которые не укладывались в рамки моего понимания, как будто их создал какой-то другой Бог.

Общение с Великой Матерью помогло мне понять течение жизни. Я понял, что если мне хочется наслаждаться ее красотой и богатствами – и не погибнуть по ее милости – я должен быть с ней в полной гармонии, уделять ей все свое внимание и бросать все свои силы на то, чтобы ее понять. Мне пришлось признать собственное бессилие, и это удивительным образом подарило мне свободу.

Мне всегда казалось, что «уступить» – это плохое слово, то же самое, что «проиграть», «провалиться» или «сдаться». Но бурные отношения с океаном показали мне, что мое ощущение контроля на самом деле было иллюзией. Слово «уступить» превратилось из синонима слабости в концепцию безграничной силы. Раньше я всегда стремился к деятельности – напирать, рваться, бороться, прилагать усилия, делать – но потом начал понимать, что противоположность деятельности несет в себе точно такую же силу – бездействие, принятие, восприимчивость, уступчивость, бытие. В остановке было столько же силы, сколько в движении. Отдых был так же эффективен, как тренировка. Тишина имела ту же силу, что и речь.

Отпускать было так же важно, как держать.

Слово «уступить» больше не значило для меня поражение. Оно стало таким же важным инструментом воплощения мечты в жизнь. Для моего роста и развития поражение равнялось победе.

Я начал понимать загадочную фразу, которую любила повторять Джиджи: «Отпусти с Богом». Она всегда казалась мне неправильной, как будто подразумевала отказ от обязанностей – что-то такое люди говорят, когда им лень стараться ради исполнения своей мечты. Но внезапно эти слова обрели новое магическое значение.

Даже во время сна расходуется энергия – и это та же энергия, что распаляет солнце, приводит в движение океан, заставляет биться сердце. Необязательно самому делать все и вся. Наоборот, ко многим событиям ты не имеешь никакого отношения. Это даже хорошо, что ты спал, ведь ты наверняка бы накосячил, если бы попробовал вмешаться.

А потом мне пришла в голову новая формулировка аксиомы Джиджи. «Отпусти с Богом» значит «отпусти и позволь Богу делать его работу». Серфер и океан – это одна команда. Горы и альпинист – напарники, а не соперники. Великая река выполняет 99 % работы, а тебе остается 1 % на то, чтобы изучить ее, понять, проявить уважение к ее силе и найти способ двигаться по ее течению и по ее законам.

Действуй, когда Вселенная открыта. Когда она закрывается – отдыхай.

Я никогда раньше об этом не слышал. Я в жизни не курил травку, не нюхал кокаин и не глотал никакие таблетки. У меня были анализы, как у велогонщика перед «Тур де Франс», я разве что мог позволить себе иногда водку с клюквенным соком. Поэтому когда моя подруга Вероника заговорила об этом, я вежливо улыбнулся и ответил:

– Нет, спасибо. Я с наркотиками дел не имею.

– Я тоже, – сказала она. – Аяуаска – не наркотик. Это лекарство.

Я знал Веронику много лет. Мы никогда с ней не спали, но ругались как страстные любовники. Мы могли сцепиться по любому поводу. Меня выводил из себя ее пессимизм, а ее, наоборот, бесил мой оптимизм. Но нам обоим не приходило в голову просто пообщаться с кем-нибудь другим. Наверное, мы проверяли друг на друге свои соображения насчет жизни. Мы никогда друг другу не уступали, поэтому если идею не удавалось разнести в пух и прах, она имела право на существование.

Но в тот раз что-то изменилось. Ее взгляд стал другим, в ее поведении на смену сопротивлению пришла гибкость. У нее было трудное детство, и я уверен, что это сыграло свою роль, сделав ее воинственной. Но теперь она вдруг стала спокойной, стабильной, и – я это чувствовал – счастливой. Она была полна новых идей и энтузиазма, как человек, который побывал в каком-то невероятном месте и полностью преобразился.

Я заслушивался каждым ее словом. Она стала необычайно мудрой. Ее сердце всегда было закрыто и непроницаемо для внешнего мира, но теперь оно открылось и потеплело. В прошлом я сам себе казался ее родителем, который с боем пытался вернуть ее в реальный мир. А теперь я чувствовал себя Мэттом Деймоном, который слушает Робина Уильямса в фильме «Умница Уилл Хантинг». Она полностью завладела моим вниманием. Я был заинтригован. Мне было очень интересно.

– Рассказывай, что ты сделала. Я тоже должен попробовать, – потребовал я.

Вероника усмехнулась как учитель, который говорит с учеником. Она помолчала, а потом попыталась объяснить необъяснимое.

– Аяуаска изменила мою жизнь.

– Как она работает?

– Это церемония, которая длится от заката до рассвета. Традиционно она проходит в джунглях Южной Америки, в наши дни чаще всего в Перу. Но где бы она ни проходила, ее проводит шаман. Все начинается с того, что ты пьешь самый отвратительный чай, который только можешь себе представить. Где-то через час напиток начинает действовать, и тогда…

Она покачала головой и вздрогнула, как будто видела то, что никогда уже не сможет развидеть.

– Что тогда?

– Ну… ты оказываешься заключен в собственном сознании.

– Ой, это вообще не круто.

– Лекарство начинает действовать прямо на твои проблемы. Оно показывает их тебе, заставляет тебя посмотреть на них, прожить их и в конце концов исцелить их. Я никогда тебе этого не рассказывала, но в ранней юности я сделала аборт. Это было самое тяжелое решение в моей жизни. Мысли об этом не давали мне покоя и мешали жить – я много лет ходила к