Гарри Поттер и прошлое будущего - DriftWood1965

следующего дня, когда я наложил нужные защитные чары и убедил твоих дядю и тётю взять тебя к себе. Хотя у них о том дне тоже остались другие воспоминания. Когда Хагрид понял, что наделал и какой опасности тебя подверг, он крайне расстроился. Он хотел даже покинуть Хогвартс. Я помог ему забыть об этом, и он помнит только то, как забрал тебя из дома родителей и отвёз на Тисовую улицу. Что до Минервы... после Хагрида я опасался ещё одной непреднамеренной утечки информации, и поэтому изменил воспоминания и ей.

302/821

Она не помнит, как я разговаривал с твоими дядей и тётей, или то, как я накладывал защиту. Хотя в итоге мне пришлось рассказать ей про защиту, когда она начала беспокоиться о тебе.

— Ты ему веришь? — спросила Гермиона.

— Пожалуй. Это соотносится со всем, что нам известно. Теперь понятно, почему я стал таким известным, ну и всё прочее.

Дамблдор терпеливо подождал, пока двое подростков осмыслят услышанное, после чего продолжил.

— Признаю, оставляя тебя в том доме, я опасался, что впереди тебя ждут немало непростых лет, — в его голосе слышались виноватые нотки. — Но твоя безопасность для меня была важнее всего.

Гарри фыркнул:

— Безопасность от кого? Вы хоть знаете, какой была моя жизнь в том доме? Рассказывали ли вам Уизли о решётках на моём окне, о том, как мне приходилось просить моих друзей прислать мне еды? Знаете, каково это, когда тебя бьют сковородкой за то, что ты на десять секунд опоздал с завтраком? Знаете, что у меня даже осталось несколько шрамов?

У Дамблдора хватило такта, чтобы болезненно поморщиться перед ответом:

— Но ты жив.

Тут Гарри вспомнил о том, что Миранда говорила о каком-то соглашении между директором и Дурслями.

— Просто из интереса: как вы убедили Дурслей меня принять?

— Они крайне этого не хотели, но я указал, что сторонники Волан-де-Морта могут прийти к ним в поисках тебя, и им тоже будет лучше иметь кровную защиту. После того, как они согласились, мне пришлось убрать эту информацию из их памяти, и только...

— Сова, — сказал Гарри, вспомнив о сообщении Дамблдора летом перед пятым курсом. Он догадался, что оно было именно от директора, но тогда выглядело оно бессмысленным.

— Пардон? — переспросил Дамблдор.

— Сова с письмом. Это же вы послали его моей тёте? 'Не забывайте мой наказ, Петунья'.

— Да. Фраза была ключом, который должен был напомнить им о нашем соглашении и о том, почему тебе важно было оставаться там, — кивнул Дамблдор, а затем продолжил объяснение. — Когда я установил защиту и изменил воспоминания, мы с Хагридом и Минервой отбыли, но я немедленно вернулся, — Дамблдор посмотрел на Гермиону поверх очков. — На корзинку были наложены согревающие и слабые усыпляющие чары. Я ждал под дезиллюминационными чарами, пока Дурсли не забрали Гарри внутрь. Это

303/821

удовлетворяет ваше подростковое любопытство?

Гермиона глубоко задумалась и невольно признала, что история выглядела правдоподобной. Но потом ей в голову пришла жутковатая мысль:

— Сэр, Дурсли... вы сказали, что изменили их воспоминания так, чтобы они не помнили вашего соглашения, а только то, что согласились принять Гарри?

— Да.

— А ведь может быть так, что отсюда и проистекает их ненависть к Гарри и магии. Они подсознательно знали, что Гарри — источник опасности, и связана эта опасность с магией.

— Это возможно, — признал Дамблдор. — Говоря откровенно, я не специалист в магловской психологии.

— Так выходит... — начал Гарри, но тут ощутил, как сквозное зеркало в его кармане нагрелось, и достал его. В зеркале появилось лицо Сириуса.

— Просто проверяю тебя, детёныш, — сказал он. — У вас там всё в порядке?

— Всё нормально. Ведём весьма информативную беседу, — ответил Гарри. — Свяжемся позднее, хорошо?

— Конечно, — кивнул Сириус, после чего исчез из зеркала.

Гарри снова взглянул на Дамблдора:

— Он просто приглядывает за мной, как и должен делать хороший опекун.

— Дурсли, наверное, не были особо хорошими опекунами, но именно благодаря крови твоей тёти ты всё ещё жив.

— И где была эта кровь, когда здесь, в Хогвартсе, я сталкивался с огромным трёхголовым псом, василиском и дементорами? — спросил Гарри. — Вы придумали план, который требовал от меня десять лет жить с крайне нелюбящими меня людьми, чтобы обеспечить мне защиту, но постоянно не замечаете опасностей, с которыми я сталкиваюсь у вас под носом. И у вас ещё хватало наглости каждый год снова отправлять меня в эту... тюрьму. В место, где Волан-де-Морт, возможно, и не мог меня достать, зато все остальные, похоже, могли.

— О чём ты?

— Домовик Люциуса Малфоя заявился прямиком ко мне в комнату, сэр, — выплюнул Гарри. — К счастью, Добби хотел мне помочь, но что, если бы Люциус отдал ему приказ мне навредить?

— Похоже... я проглядел такую возможность, — уступил Дамблдор.

— А дементоры год назад? Где была ваша хвалёная защита?

— Защитные чары защищают только Тисовую улицу, Гарри.

304/821

— ДИРЕКТОР, Я В ТЕЧЕНИЕ НЕСКОЛЬКИХ ЛЕТ КАЖДЫЙ ДЕНЬ ХОДИЛ В ШКОЛУ! — сорвался на крик Гарри. — И вообще старался оставаться от Тисовой улицы подальше, по причинам, которые вы, надеюсь, всё-таки осознали!

— Но никто не знал, где тебя найти, — настаивал Дамблдор.

— Полная чушь, сэр, — ответил Гарри. — Когда я впервые оказался в 'Дырявом котле', все вокруг меня узнали. Дедалус Дингл как-то поклонился мне в магазине, задолго до того, как я узнал, кто он такой. Очевидно, если бы кто-то вправду хотел меня найти, он бы этого добился.

— Похоже, сэр, в вашем плане был изъян, — сказала Гермиона, не удержавшись от соблазна использовать слова Дамблдора из прошлой временной линии.

Глаза Дамблдора уже давно перестали загадочно мерцать. Он не привык к тому, что люди находили в его планах изъяны. Но, прежде чем он успел ответить, Гарри сменил тему:

— Почему вы не рассказали мне о пророчестве раньше? Помнится, в конце первого курса вы попросту уклонились от ответа на мой вопрос.

— Я планировал рассказать тебе, когда ты будешь готов, но в одиннадцать лет — это слишком рано.

Гермиона мысленно попросила Гарри показать ей разговор с Дамблдором в конце первого курса. Гарри прикрыл глаза и начал передавать воспоминания. Но, прежде чем он закончил, Гермиона вскинулась.

—