Мы дрались с «тиграми» - Артем Владимирович Драбкин

Но что такое?! Из села на дорогу выкатили три танка – на них белые кресты! Откуда же они взялись? Их не было. Значит, только что вошли в село, но с противоположного конца, с ходу прошли его и теперь двигались в нашу сторону. Двигались очень медленно, мешал снег, и нас они пока не заметили, мы же не по дороге, напрямки ехали. Но как заметят – разнесут в клочья! Нельзя терять ни секунды – во что бы то ни стало надо опередить их! Громко, во все горло, подал команду:

– Танки справа! Орудия к бою!

Ездовые остановили волов, расчеты быстро сняли станины с передков и развернули стволы.

– По танкам! Огонь!

Раздались частые выстрелы четырех наших пушек. Все три танка окутались черным дымом. Но не успели мы прийти в себя, как из села ударили один за другим два танковых выстрела. Приземистые наши пушки почти не были видны в глубоком снегу, поэтому немцы ударили по волам. Пронзив тела животных, танковые болванки со страшным свистящим шумом пронеслись дальше – ни орудия, ни людей не зацепило. Солдаты тут же спрятались в снегу за орудиями, залег левее пушки я с биноклем. Дымки от выстрелов еще не рассеялись, а я уже разглядел два танка, они с боков прижались к крайней хате. Пока немецкие танкисты рассматривали результаты своей стрельбы, я подал новую команду:

– Танки у крайней хаты! Батарее! Огонь!

Танки успели сделать еще по одному выстрелу, и тут их поразили снаряды наших пушек. Правый танк сразу же загорелся ярким пламенем, видно, он стоял к нам задом и снаряд попал в мотор, а левый быстро скрылся за хатами, вероятно, снаряды попали в башню и водитель тут же среагировал, позже мы обнаружили этот танк брошенным на другом конце села. Но два повторных выстрела немецких танков причинили нам большой урон: была разбита пушка первого расчета, убит наводчик, и ранило двух солдат.

Как только начался обстрел батареи, один молодой солдат из недавнего пополнения испугался и бросился бежать от орудия в поле, но не успел сделать и пары шагов, как танковый снаряд-болванка проскочил у него между ног. Корчась от боли, парень с диким воем упал в снег. Сразу же после боя мы подбежали к нему. Солдат был бледен от боли, сказал, что ранило в обе ноги. Но на брюках не было никаких пробоин и крови. Пока снимали с него брюки, чтобы перевязать, он страшно кричал. Но никаких ран на ногах мы не увидели, только согнуты они были неестественно, не в коленях. Стало понятно, что кости обеих ног парня были искрошены. Вместе с еще двумя ранеными мы отправили его в санбат.

– Как мог снаряд, не коснувшись ног, переломать кости? – недоумевали солдаты.

Я и сам видел такое впервые, удивлялся не меньше, но решил объяснить бойцам случившийся феномен, и мыслил я правильно:

– Снаряд прошивает танковую броню. Он несет в себе такую энергию, что вокруг завихряется воздух. Этот вихрь рвет вблизи несущегося снаряда все на свете. Вы видели борозды на снежном насте, которые от наших орудий бегут к селу? И кто их пропахал? Пропахали их летевшие над снегом наши снаряды, взламывая на своем пути крепкий наст. Вернее, их пропахал тот воздушный вихрь вокруг снаряда, что воет, когда снаряд летит к цели.

Форсирование Северского Донца

Из района севернее Старобельска, преодолевая сильное сопротивление врага и глубокие снега, мы наступали успешно до самого Северского Донца у села Закотное, что западнее Лисичанска, и форсировали Донец.

Много крови стоило нам это форсирование. Немцы хорошо укрепили и вооружили свой высокий правый берег, на котором располагалось село. Трудно было по низкой, открытой, равнинной местности, по глубокому снегу незаметно подобраться и форсировать Донец. Немцы взорвали лед на реке и залили водой свой десятиметровой высоты берег, превратив его в ледяной барьер. Решающий вклад в форсирование реки внесли артиллеристы нашего 1-го дивизиона. Средь бела дня, при ослепительном сиянии солнца командиры орудий Скрылев, Хохлов, Катечкин и другие, надев белые маскхалаты и замаскировав пушки белыми простынями, сумели продвинуть их к Донцу и прямой наводкой быстро расстрелять немецкие долговременные укрепления.

Сколько мужества, выдумки и сноровки потребовалось от артиллеристов, чтобы по полыньям, ледяному крошеву переправить пушки на правый берег реки, – в ход шли бревна, доски, двери, ворота!

После артобстрела село Закотное было взято нашей пехотой. В тот же день, 1 февраля, было освобождено и село Ново-Платоновка.

Гибель Чернявского. 2 февраля 1943 года

После Закотного наш 1-й дивизион вместе с 431-м полком и двумя танками Подвижной группы выбил немцев из Кривой Луки и вошел в село Ворошиловка. Впервые за длительные бои и трудный путь солдаты выспались и отогрелись.

С рассветом пехота выступила в направлении на станцию Соль под Артемовском. Вслед за нею вытянули в походную колонну вдоль улицы свои пушки на волах и мы. Только выбежал на улицу из хаты, в которой ночевал, чтобы направиться в голову колонны, как заметил подходившие к селу из нашего тыла четыре танка, обрадовался: пополнение пришло! И вдруг эти танки с расстояния двести метров открыли бешеный огонь из пушек и пулеметов по нашей колонне орудий! Поняв, что это за «пополнение», я тут же громко прокричал: «Танки!» – а сам бросился к пушке, которая стояла против меня, замыкая колонну. Падали в снег подкошенные пулями и осколками орудийные расчеты, взревели и заметались в упряжках живые и раненые волы. Трескотня, грохот, снежная пыль, дым от разрывов снарядов! Пушка, к которой я кинулся, была ближе остальных орудий к танкам, сама она не пострадала, но из расчета уцелел только один человек, а убитые и раненые волы попадали на дышло передка. Вдвоем с уцелевшим бойцом отцепили пушку от передка, развели станины, и я бросился к прицелу, а солдат стал заряжать пушку. Подвожу перекрестие прицела к ближайшему танку, а поворота орудийного ствола чуть-чуть не хватает: надо развернуть влево всю пушку. Схватился за правило станины, а на него наехал осью передок, когда обезумевшие волы подали назад. Летящие осколки и пули не давали возможности подняться в полный рост, и мы с солдатом делали все ползком, подлезли под ось передка, чтобы освободить станину, а ее не поднимешь – на дышло упали мертвые волы. Стали стаскивать волов – никогда раньше не думал, как они