Аэросмит. Шум в моей башке вас беспокоит? - Стивен Тайлер

Потом я постарался найти медсестру на дом, чтобы она сама меня колола и чтобы мне не пришлось иметь с этим дело из-за моего прошлого. Я позвонил в «Общество медсестер» ближайшей больницы в Маршфилде и оставил свой номер. Мне перезвонила женщина, которая была в полном восторге от такого предложения. Я повесил трубку и такой: «О боже, я знаю это имя. Кто же это?» И Сьюзан, которая тогда на меня работала, ответила: «Это же та ебаная сталкерша! Да! Эта сучка через улицу, которая проезжает мимо, и нам приходится пригибаться!» А я ей: «Че-е-е-е?»

В закоулках моего затуманенного мозга я слышал ее голос страшной чокнутой дамочки: «Стивен, дорогой, я поехала за тобой из Санапи, я тебя вылечу… я никогда тебя не брошу».

Упс! Значит, медсестра – это очередная сталкерша на колесах, которая теперь переехала в Бостон, чтобы снова быть рядом со мной. Я получил судебный запрет, но она всего лишь переехала чуть подальше и стала медсестрой, ебучей медсестрой. О, сееестры! Они очень милые и полные – как в том фильме «Мизери». Может, женщины, которые наполняют себя пищей, хотят заботиться обо всех, кроме самих себя! Я сказал Сьюзан: «А! Избавься от этого номера!!!»

И теперь мне пришлось самому справляться с колесами. Ну что ж, я был в своей стихии. Я не принимал таблетки, а крошил и снюхивал. Глаза прищурены, мозг онемел. Не я один покупал колеса от дилера по соседству. Все тогда принимали оксикодон, у Джо дела обстояли хуже. Ну конечно, у нас были свои причины, э-э-э… отговорки. Колени Джо и мои разъебанные ноги. Эту жуткую боль надо чем-то глушить. К сожалению, на нас действовали только эти таблетки.

В течение первого месяца мне требовались серьезные обезболивающие, на второй месяц я должен был медленно слезать с них, а на третий – вообще отказаться. Но это мои ноги, и я хожу на операцию, так что к концу третьего месяца я был в запущенном состоянии. Я все еще не мог ходить, и боль была невыносимой. Однажды ко мне приехал один из парней команды, я знал, чем он занимается в дороге, поэтому спросил, нет ли у него сами-знаете-чего. Я и так уже принимал, так почему бы не увеличить дозу. И я бы так и сделал, если бы мой дорогой друг не скупил у него все часом раньше. Через месяц я стал одним из его постоянных клиентов. Я рад, что он согласился, но после того как я вышел из «Лас Энсинаса», многие друзья начали говорить: «Вот же ублюдок! Он уволен!» Мне правда казалось, что его лучше не подпускать ко мне, поэтому я не хотел, чтобы он работал на группу, но я никогда не думал о нем ничего плохого. Черт, мне было очень больно, а он хотел сделать так, чтобы мне стало хорошо!

Мне не хватало средства, чтобы заглушить боль в ногах.

Но обезболивающие и транквилизаторы были не единственной проблемой. Однажды ко мне пришел друг и сказал:

– Хочешь снюхать пару дорожек?

– Что? У тебя с собой? – так я и сказал, прямо кинулся на его слова. – Он сейчас у тебя с собой?

– Да, вот, – ответил он.

– Можно мне чуть-чуть?

Боже, я трясся как лист на ветру. Я не принимал ничего пятнадцать лет.

Весь этот наркокутеж продолжался месяц… или два… или три. А потом в конце марта Джон Генри, владелец «Ред Сокс», позвонил мне и попросил спеть на открытии матча. А я такой: «Дай-ка подумать. Ну да, ладно». И вот, 4 апреля 2007 года я поехал на «Фенвей Парк» и спел национальный гимн. На словах «Звездно-полосатый знак» я понимаю, что лечу. Слова плавились, как воск от свечи, и текли по голубому небу.

Но в какой-то момент я сказал: «С меня хватит!» Поэтому я поехал в Лос-Анджелес и надрался еще сильнее. Мнимая причина для того, чтобы это устроить, заключалась в том, что в течение третьего месяца после операции Guitar Hero выпустили версию игры с Aerosmith. Я должен был выйти и выступить, на обезболивающих, а еще и в гипсе на ноге. В начале четвертого месяца я снял гипс – в кроссовке с отрезанным носком ходить было вполне удобно. У меня есть парочка интересных одиночных носков и презерватив для ноги, который я ношу на сцене.

Я был так увлечен Guitar Hero. Я люблю мультфильмы и комиксы. Когда я был ребенком в Нью-Гэмпшире в Троу-Рико, то читал комиксы «Арчи» и «Скрудж Макдак» – очень крутые штуки. Это было до безумия прекрасно, но кто знал? Кто это все написал? Скрудж Макдак ныряет в свой бассейн с монетками, чтобы найти счастливую.

Я всегда хотел стать героем комиксов. И сейчас у меня появился шанс. Мультик про меня! Тайлертик!

– А как я буду двигаться в Guitar Hero? – спросил я.

– Ну, мы вас нарисуем.

– Но от чего вы будете отталкиваться?

– Мы наденем на вас костюм с приделанными шариками, камера будет их считывать и создавать двумерную фигуру.

Мне пришлось немного покопаться, чтобы выяснить, что меня будет рисовать парень, который создавал персонажей для всех других Guitar Hero. И тогда я такой:

– Ого! В смысле, какой-то парень будет рисовать моего персонажа?

Директор отвел меня в сторону и сказал:

– Если бы мы знали, что вы этого хотите…

– Разве вам никто не сказал, что я приеду? – спросил я.

– Нет, ваши менеджеры сказали, что вы не захотите этим заниматься.

Вы можете подумать: «Ну, это же Guitar Hero, игра о гитаристах, какое им дело до солистов», но это не так. То, что они собирались выпустить, должно было называться Aerosmith, а я, как известно, время от времени был там солистом. И я решил, что было бы идеально засунуть в игру все те движения, которые мы с Джо придумали на сцене за последние сорок лет и за которые были известны, до такого не додумался бы ни один каскадер. Игра была бы бесценной, если бы в ней было то взаимодействие между нами, которое так любят наши фанаты. Разработчики думали, что мы с радостью позволим другим выступить за нас, потому что они всегда так делали. Им и в голову не пришло, что Стивен, возможно, сам захочет выступить перед группой и сыграть в игре самого себя. Пусть на видеоэкране загорится картинка, и там правда будет Aerosmith. Это видеоигра с гитарным контроллером, на нем есть лады в виде цветных кнопок, и люди играют на этой игрушечной гитаре, но ведь люди будут смотреть и на других членов группы, не так ли