Не проспать восход солнца - Ольга Капитоновна Кретова

Февральская революция. Он свободен. В первых рядах литовских большевиков в столице, политический агитатор, трибун. Участвует в работе Апрельской конференции, слушает Ленина.

А в июне Василий Дьяков, потрясенный, вошел в комнату сестер: «Женя, вот письмо от Янониса. А его... уже нет...»

Запинаясь от волнения, рассказал: из тюрьмы Юлий вышел смертельно больным. Спасти его было нельзя. Туберкулез сделал свое дело.

Но друзья ухаживали за Юлюсом, дежурили у его постели.

Этого Янонис позволить не мог. Он считал (так и написал в письме), что каждый день, каждый час, проведенный товарищами возле него, отнят у революции.

Он решил, что последнее и единственное, чем он может теперь послужить общему делу, — это освободить товарищей от забот о себе. Пусть эти возвращенные часы будут отданы революционной борьбе.

И он лег на рельсы, под паровоз...

Евгения Владимировна утверждала, что письмо было адресовано Янонисом лично Дьякову. Ни доказать это, ни опровергнуть теперь уже невозможно.

Может быть, она все-таки ошиблась. Ведь Янонис оставил общее письмо друзьям, а в своем завещании сказал, что попрощаться с каждым и написать отдельно он уже не успеет.

Письмо Янониса читали в кружке. Глубоко горевали. Не соглашались сердцем с его решением. Он нужен был партии до последнего своего дыхания. Но никто не осуждал. Не малодушием, а подвигом был этот, пусть и ошибочный, шаг.

И гимном всепобеждающей жизни звучат прощальные стихи Янониса:

Первая книжка стихов Янониса вышла в Воронеже в 1918 году на литовском языке. Подготовило и издало ее Петроградское бюро литовских большевистских секций.

Вверху титульного листа написано:

В Воронеже есть теперь улица Юлюса Янониса. Восстановлено разрушенное в 1942 году бомбежкой здание бывшей II мужской гимназии, где учился Янонис. На стене здания мемориальная доска.

Сохранился дом, где на нижнем этаже слева была квартира Дьяковых. Это был дом № 1 по Большой Дворянской улице, а теперь № 7 по проспекту Революции. На крыше его необычные для облика сегодняшнего города архитектурные украшения — вышки в старорусском стиле.

Торец дома выходит на улицу Коммунаров. Кого бы я ни спрашивала, никто не знает, когда и почему ее так назвали.

А вот вторая сестра Дьякова, Лидия Владимировна, пишет мне: «В первую годовщину Октябрьской революции Жандармскую гору переименовали в улицу Коммунаров в память о работавшем в нашей квартире подпольном большевистском кружке».

Такую память надо хранить!

И снова думаю обо всех них — о бесстрашных, юных, «на заре качавших колыбель свободы».

Воронеж — Москва — Вильнюс — Ташкент

1968