По ту сторону дороги - Екатерина Андреева

Трой недовольно скривился, а старший отошёл подальше, чтобы дать нам возможность поговорить наедине. Меня накрыл прилив благодарности, но я испуганно осознала, какой беззащитной и неуверенной почувствовала себя в этот момент.

Трой подошёл ближе, озабоченно посмотрел на меня и спросил:

— Тебе лучше?

— Да, всё хорошо. Спасибо, что ты рассказал мне правду о Сэм и ша! Я… я просто счастлива, что они живы…

— Я… я не знал, что о них распустили такие слухи.

— Это всё Советы, — я в гневе сжала кулаки. — Ненавижу их!

— Лиса, — устало потянул Трой. — Не говори так при мне… пожалуйста.

— А как ещё мне о них говорить?!

— Давай не будем, — поморщившись, произнёс он и приблизился: — Что у тебя на шее? — он аккуратно потянул за верёвочку, и на свет показался деревянный лис. — Так ты не потеряла его?! — его лицо засветилось.

— Конечно, нет! Это же твой подарок, — тихо ответила я.

Трой горько усмехнулся, опустил украшение и вдруг нежно провёл пальцами по моей шее. Я вздрогнула, и снова мне вспомнился тот прощальный поцелуй. Неужели Трой на самом деле был влюблён в меня все эти годы? И он решил показать это только под конец. Мой взгляд сам собой скользнул в сторону фигуры Двэйна, и я мягко отстранилась.

— Сегодня мы уходим, — сказала я, и Трой, уронив руку, скривился:

— Снова в Пустошь, да? Снова будете создавать проблемы Объединениям?

— Не говори так, мы просто хотим справедливости, — внутри всё снова заныло.

— Справедливости? Здорово вы это демонстрируете.

— Не начинай опять, — раздражённо отозвалась я. — Послушай, у нас есть одно большое дело, и после него всё может измениться…

— Даже знать не хочу! — он отпрянул. — Молчи! Не смей мне говорить о ваших мерзких планах!

— Мерзких?! А ложь о Сэм и ша — это не мерзко?!

Двэйн обернулся на мой голос и тут же подошёл к нам, с подозрением поглядывая на охотника.

— Я не знаю, в чём тут дело, но нет даже никаких доказательств, что эту ложь придумали в Городе.

— Упёртый баран! — фыркнул Двэйн, и лицо Троя мгновенно ощетинилось:

— Я могу без всяких проблем арестовать тебя! Ты знаешь, что на твоё имя отдан один единственный приказ: убить на месте? Тебе вынесен приговор — казнь, и его уже никто не отменит. У тебя весьма малые шансы выжить.

— Так было всегда, — на лице старшего даже мускул не дрогнул.

— Трой, — я снова посмотрела на друга, — охотники не знают жалости, они — настоящие убийцы, и ты теперь один из них!

— Мои руки чисты, — высокомерно заявил он.

— И ты думаешь, что тебя не заставят?

— Лис, в отличие от тебя я не убивал и не собираюсь, — выпалил Трой, и у меня внутри всё содрогнулось.

Я смотрела на друга, не отрываясь, изучала его серо-голубые глаза. Он сожалел о том, что ляпнул, но слов уже не вернёшь, и я понимала, даже против воли Трой осуждает меня, не может оправдать то, что я сделала, не может смириться. Что ж — пусть будет так.

— Было здорово увидеть тебя, Трой, — механическим голосом произнесла я.

— Лиса, прости! — его лицо исказила мука. Мне было больно не меньше, но сомневаюсь, что на моём лице присутствовало хоть какое-то выражение. Холодная маска — лучше всего. Теперь я понимаю Двэйна.

— До свидания, Трой!

— Лиса, стой! — он перехватил мою руку и затараторил: — Всё можно исправить. После того, что случилось в пятом, Объединениям пришлось несладко, ведь ты знаешь — Город защищён от изгнанников. Народ забеспокоился, и чтобы всё сгладить, Советы решили объявить амнистию для одного человека из каждого Объединения, только при условии, что они не состоят в сопротивлении. Нужно только заслужить милость Города, рассказав об ужасах Пустоши и доказав, что только в пределах стены есть жизнь. Лис, они снимут все обвинения, но только не с тех, кто приговорён к казни, — он покосился на Двэйна, — уже двое воспользовались милостью Советов, и с ними всё хорошо. В нашем Объединении я отвечаю за эту работу, но пока никто не обращался. Я могу оставить это место тебе. Лис, всё станет как прежде, ты вернёшься к нормальной жизни, никто тебя больше не тронет, рядом будут Сэм и ша. Лисёнок, прошу, это твой шанс!

Я привычно скривилась от этого прозвища, но в душе что-то робко колыхнулось, когда я представила свой дом, свою семью. Никаких облав, никаких убийц, никакой Пустоши.

— И взамен расхваливать Закон, чернить рейты и работать на Совет? — безучастным голосом спросила я.

— Тебе вернут прежнюю жизнь! Пожалуйста, Лис, вернись домой! Ты нужна нам… ты мне нужна!

Я покачала головой:

— Моей прежней жизни нет, и её никогда не вернуть. Поначалу я мечтала, что снова окажусь дома, снова буду ходить на работу, снова буду в окружении стены. Но всё изменилось. Я больше не могу вернуться. После всего, что со мной произошло, после всего, что я видела, я больше никогда не смогу жить как прежде. Я — изгнанник, вот кто я такая, нравится тебя это или нет. До свидания, Трой, надеюсь, в твоей жизни всё будет хорошо.

Я развернулась и, не оборачиваясь, пошла прочь, Двэйн последовал за мной. Прежде чем мы вышли из тупика, позади раздалось:

— Время — до декабря, потом амнистию уже не получить. Я приберегу для тебя место.

Я не ответила. Как бы я ни любила Сэм и ша, как бы ни скучала по Бетти, я не вернусь в Город. Никогда.

Глава 45

В лицо подул колючий горячий ветер, кидая пыль и мусор в глаза, нос, рот. Небо стало содрогаться первыми ударами, вокруг помрачнело, и все предметы приобрели особую чёткость, которая бывает только во время грозы. Мы торопились, благо я успела сменить платье на более удобную одежду. Нам с Двэйном удалось скользнуть в подвал за мгновение до того, как на землю опустились первые капли дождя.

Двери захлопнулись, и нас окутала темнота, а в нос