Живой Журнал. Публикации 2010 - Владимир Сергеевич Березин

на какой-то медицинский инструмент, которым колют палец, но только в ладонь длиной). В этот момент у главного героя сидит в гостях человек, которого в этом сне играет питерско-севастопольский критик Бережной. Я заметил, что мне последнее время снятся поставленные правильным образом фильмы. Критик Бережной, увидев стрелку, приходит в ужас — он осведомлён о происходящем куда больше меня. Он говорит, что мне (герою) нужно немедленно бежать из города. У критиков в городе была какая-то странная роль — они не могли вносить изменения в реальность, но как опосредовано воздействовали на этот процесс.

Потом появился эстонский человек Караев, приехавший в город по журналистским делам, а на самом деле с неким риторическим сочинением, которое он хотел пристроить для напечатания. Вот он-то вносил такие изменения, что мало не покажется — в основном религиозного характера. Мы с ним разговорились об истории Церкви, причём разговор был похож на визит эстонского Грибоедова к сумасшедшему Чаадаеву.

Причём, хочешь — не хочешь, мне приходится всё же бегать от неизвестных. Больше всего в этом городе меня потрясли желоба, по которым люди перемещаются наподобие пневматической почты. С лёгким свистом они путешествуют через весь город, причём не касаясь стенок, с помощью ментальной силы.

Чтобы понять, детали заговора, я прихожу на выставка, в галерее, чем-то похожей на "Гараж" (Это при том, я в "Гараже" ни разу не был, а был там, когда здание было настоящим гаражом. Но я представляю себе какую-то обобщённую галерею с галеристами — там снова происходят разговоры о религии. Кто-то, не то мой герой, не то его товарищ говорит: "Ну ты же понимаешь, что рисовать что-то оскорбительное для ислама нельзя — это художник понимает, если нарисуешь что-то щекочущее про иудаизм, тебя обвинят в антисемитизме, и, что главнее, перекроют денежный кран. Буддистам — всё похуй, и перфоманса не получится, и вот…" — впрочем, меня беспокоит совсем другое: где новый Волан-де-Морт, стрелки, ткачи и Анжелина Джоли (Это я сейчас упоминаю для красного словца, но сон снят именно в эстетике известного фильма о братстве Ткачей.

На выставке в галерее я встречаю Ольгу Тимофееву.

В разговоре с ней я понемногу выясняю, что она добрая и могущественная фея. При этом мне благоволит, хоть практической помощи и не оказывает.

На фоне всех этих событий в Городе всё чаще происходят землетрясения (Это мотив из феллиниевского фильма "Репетиция оркестра").

Наконец, я попадаю в какое-то учебное заведение, по сути — Литературный институт, а по форме тоже более напоминающее галерею. Там я вижу скульпторов-экзорцистов — они образовали орден Хреникса (Не помню, как он назывался во сне), чтобы противостоять наступлению тьмы мелкими изменениями реальности. Но я вижу, что все они Репетиловы, и толку от этого Северо-Южного общества не будет, все перепьются, кто-то погибнет, а Белую Церковь не возьмут.

— Чёрт, что же это за стрелки, — думаю я и просыпаюсь.

Извините, если кого обидел.

26 июля 2010

История про сны Березина № 328

В этом сне я попадаю в дом, который и по сей день стоит в Москве. Рядом с домом моего детства находился, да и сейчас находится дом, что был построен для сотрудников НКВД. При этом на первом этаже его много десятилетий находился созвучный спортивный магазин.

НЕпростые люди жили там — вот Павел Судоплатов потом писал: "После освобождения некоторые мои близкие друзья оказались без жилья в Москве: их семьи были выселены из столицы. Все они поселились у меня на квартире, на улице Горького, в доме, где находился спортивный магазин "Динамо". Этажом выше была квартира Меркулова, первого заместителя Берии, который иногда спускался ко мне, если надо было обсудить что-нибудь срочное. Обе наши квартиры использовались также как явочные для встреч с иностранными дипломатами. Случилось так, что Меркулов позвонил мне как раз в тот момент, когда в гостиной сидели мои постояльцы, и, поскольку он собирался зайти, чтобы поговорить о неотложных делах, пришлось спрятать их в спальне, чтобы избежать встречи наркома с недавно выпущенными на свободу бывшими "преступниками"". Надо сказать, что дом этот давно стал не тот, хоть и загородил решётками проходной двор — я видел объявление о почасовой сдаче тамошней квартиры.

Но вернёмся в сон.

Внутри быстрого сна я пробираюсь в означенный дом. Он опустел перед перепланировкой и капитальным ремонтом, и я одиноко брожу по разорённым квартирам. Среди разного плана я натыкаюсь на груду коробок и папок.

Откуда-то я знаю, что здесь жил пенсионер, секретарь партийной организации таких же как он сам, пенсионеров. Среди вещей в его квартире, присыпанных пылью, извёсткой и прахом империи, обнаруживаются папки, полные документов, фотографий и воспоминаний его соратников-пенсионеров.

Возможно, цепляясь из последних сил за жизнь, секретарь велел всем своим подопечным писать мемуары.

Крамольный Троцкий выглядывает с какого-то снимка, хотя какой Троцкий мог быть храним советским партийцем из органов?

Листы рукописи, написанной дёрганным старческим почерком. Удостоверения и мандаты — в одной из коробочек обнаруживаются даже ордена.

Я не могу придти в себя от такого везения, но уже внутри сна понимаю, что никакое богатство во сне не впрок. Оно всегда превращается в черепки, навязанные чёртом под видом золота.

Ничего из сна нельзя вынести наружу, ничего не попадёт въявь, но и в самом сне сокровище невозможно перетащить в другое безопасное место.

И точно: ордена в моих руках (очень красивый орден Боевого Красного знамени, к примеру) медленно превращаются в оловянные муляжи, а затем и вовсе в бумажные, вырезанные кем-то из советских газет.

Всё становится прахом, подстать дому, засыпанному строительным мусором.

Извините, если кого обидел.

26 июля 2010

История про сны Березина № 327

Приснилась история про старичка-убийцу.

Этого старичка пригрели мои бабушка и дедушка. Приходил он к ним на садовый участок, да не просто приходил, а даже как-то прижился.

Он жалкий и какой-то затравленный, но при этом оказался настоящим убийцей.

А вышло всё так: нам даче я нашёл непонятный нож, которого там никогда не было. Знакомый милицейский жутко возбудился по поводу этого странного ножа, и оказалось, что менты, давно разыскивают его владельца.

Слово за слово, я узнал, что старичок давно хотел меня убить. Мотив его был прост и незатейлив: он хотел, чтобы ему достался садовый участок. Старичок собирался убить и бабушку с дедушкой, которые так его жалели, но они умерли своей смертью и завещали дачу мне.

А теперь всё раскрылось и он сидит