Полное собрание сочинений в десяти томах. Том 8. Письма - Николай Степанович Гумилев

54 наст. тома). Стр. 20–22. — Вероятно, речь идет об ухудшающемся финансовом положении Гумилева, вызванным изданием за свой счет РЦ 1908. Родители поэта были недовольны его «заграничным» образом жизни. «Судьба сына, видимо, крайне волновала родителей, так как между ними на этот счет очень часто происходили длительные споры. Отец хотел, чтобы сын прежде всего закончил университет и затем избрал себе какую-либо научную деятельность. Литературное поприще казалось ему недостаточно серьезным и малообеспеченным. Ему не нравилось также, что сын, не получив необходимого русского образования, уехал учиться в Сорбонну и хочет стать поэтом» (Делла-Вос-Кардовская О. Л. Воспоминания о Н. С. Гумилеве // Жизнь Николая Гумилева. С. 30). По возвращении в Россию, соответственно с прошением от 10 июля 1908 г., Гумилев 18 августа 1908 г. был зачислен студентом юридического факультета Санкт-Петербургского университета («Прошение» опубликовано: Материалы для биографии Н. С. Гумилева. Публикация и комментарий Е. Вагина // Russica-81. Литературный сборник. Нью-Йорк, 1982. С. 372). Стр. 23–25. — «Возможно, что Гумилев имел в виду Попльтона, героя рассказа Д. Джерома “Человек, который заботится обо всех”, или же одного из персонажей рассказа “О вреде чужих советов”» (ЛН. С. 475). Стр. 26–28. — На самом деле, Гумилев через три недели отправился через Севастополь и Москву (где он увиделся с Брюсовым) прямо в Царское село (см. комментарий к № 41 наст. тома). Его «кочевье» возобновилось только в сентябре 1908 г. (см. № 48 наст. тома и комментарии к нему). Стр. 28–29. — По сообщению С. И. Дымшиц-Толстой, «в течение почти целого года, который мы провели в Париже, <...> была <одна> кратковременная поездка в Петербург, которую <А. Н. Толстой> совершил без меня (я была связана посещениями художественной школы и не могла ему сопутствовать)» (Воспоминания об А. Н. Толстом. Сборник. Изд. 2-е, дополненное. М., 1982. С. 56). Стр. 29–32. — Брюсов положительно оценил стихотворные опыты поэта, которого рекомендовал ему Гумилев, и через некоторое время, в письме к Вяч. Иванову от 18 января 1910 г. не без гордости отмечал: «Ты знаешь, что я никогда не был врагом молодости, молодежи. Не я ли первый приветствовал Белого? и Блока? позднее Городецкого? и Гумилева? и совсем недавно графа А. Толстого?» (Валерий Брюсов. М., 1976. (Литературное наследство. Т. 85). С. 524). Уже отправленные Брюсову стихи Толстого (см. № 36 наст. тома) в «Весах», правда, не появились, но почти сразу же по возвращении из Парижа, в декабре 1908 г., Толстой по приглашению Брюсова читал стихи в московском «Обществе Свободной эстетики». На этот раз три стихотворения были приняты Брюсовым для немедленной публикации («Самакан», «Семик», «Косари»: Весы. 1909. № 1. С. 15–18). Два года спустя Брюсов откликнулся с явным энтузиазмом на выход в свет второго сборника стихов А. Н. Толстого «За синими реками» (М.: Гриф, 1911): «...Не столько знание народного быта, всего того, что мы называем безобразным словом «фольклор», но скорее какое-то бессознательное проникновение в стихию русского духа составляет своеобразие и очарование поэзии гр. Толстого. Умело пользуясь выражениями и оборотами народного языка, присказками, прибаутками, гр. Толстой выработал склад речи и стиха совершенно свой, удачно разрешающий задачу — дать не подделку народной песни, но ее пересоздание в условиях нашей «искусственной» поэзии. Все предыдущие попытки в этом роде — Вяч. Иванова, К. Бальмонта, С. Городецкого — совершенно побледнели после стихов гр. Толстого» (Брюсов В. Я. Новые сборники стихов // Русская мысль. 1911. № 2). Подробнее см.: Хайлов А. И. А. Н. Толстой и В. Я. Брюсов. К истории литературных отношений // А. Н. Толстой. Материалы и исследования. М., 1985. С. 204–210). Стр. 34–38. — Об Анне Комнене и Боемонте см. комментарий к № 112 в т. I наст. изд., а также более поздние упоминания о них Гумилева: №№ 25, 74 в т. VII наст. изд. «Вольно» изображенная поэтом византийская императрица имеет явное «портретное сходство» с А. Ахматовой (см. комментарий к стр. 5–8 № 112 в т. I наст. изд.). Как отмечают Р. Д. Тименчик и Р. Л. Щербаков (ЛН. С. 475), с историческим эпосом «Алексиада» Анны Комнены Гумилев, по-видимому, был знаком «по какой-либо исторической хрестоматии или по его переводу на русский язык — «Сокращенное сказание о делах царя Алексея Комнина» (Ч. 1. СПб., 1859)». Эпизод с «помилованным разбойником» заключается в следующем: «Однажды самодержец на площади большого дворца занимался игрою в шары, скача верхом на коне. В это время один варвар <...> подходит к самодержцу и, преклонив колена, прикидывается просителем. Самодержец тотчас остановил коня и, обратившись, спросил: о чем он просит? Тогда этот убийца больше, чем проситель, протянув руку и схватившись за меч, стал обнажать его. Но меч не повиновался руке, хотя раз и два пытался он вынуть оружие. <...> Тут преданнейшие самодержцу хотели было растерзать того варвара, но самодержец и знаками, и рукою, и разными угрозами удержал их от такого намерения. Что же далее? Тот убийца-воин тут же получает совершенное прощение <...> и величайшие дары» (Византийские историки. Т. 3. Сокращенное сказание о делах царя Алексея Комнина. Труды Анны Комнины. Ч. I. Пер. под ред. проф. В. Н. Карпова. СПб., 1859. С. 424–425).

39

При жизни не публиковалось. Печ. по автографу.

Неизд 1980 (публ. Г. П. Струве), Полушин (без стихов), ЛН.

Автограф — РГБ. Ф. 386. К. 84. Ед. хр. 19.

Дат.: 9/22 апреля 1908 г. — авторская датировка.

Письмо вложено в конверт, адресованный: «Russie. Moscau. Москва. Театральная пл., д. Метрополь. Редакция «Весы». Его Высокородию Валерию Яковлевичу Брюсову». Штемпель почтового отделения Парижа — Paris 50 R. St. Denis 23.04.08. Штемпель московской экспедиции городской почты — 14.04.08.

Стр. 4–7. — Имеется в виду статья А. Белого «На перевале. Вольноотпущенники» (Весы. 1908. № 2. С. 69–72). Статья направлена против эпигонов символизма, на которых, язвительно повторяя знаменитое «Как же иначе?» из книги Г. И. Чулкова «О мистическом анархизме» (СПб., 1906), Белый обрушивался с точки зрения истинного, по его выражению, «воина движения»: «Нынче талант окружен ореолом из рабов. Раб знает, что любезнейшего из друзей патрон выпускает на волю. А вольноотпущенник в наши дни — это первый претендент на литературный трон патрона. Об этом постарается и патрон, и его критика. Об этом позаботится сам вольноотпущенник. Потому что как же иначе? У вольноотпущенников будут свои вольноотпущенники.

И так далее, и так далее.

Отсюда мораль: не отпускай на волю рабов <...> Посмотрите на молодую русскую литературу: каждый месяц восходит в ней