Двор Истлевших Сердец - Элис Нокс

— Ты внутри меня, Мейв. Постоянно. Твои эмоции, твои желания, твой страх, твоя радость — я чувствую всё, словно это моё собственное. И иногда не могу отличить, где кончаются твои чувства и начинаются мои.

Рука легла на грудь, где под кожей пульсировала метка.

— Это пугает. Потому что я привык контролировать себя. Свои эмоции. Свои решения. А теперь... теперь не знаю, мои ли это решения. Или твои, просочившиеся сквозь связь, заставляющие меня хотеть того, чего не хотел бы сам.

Он замолчал, и тишина была тяжёлой, звенящей.

— Когда вижу тебя в опасности, — продолжил он, — что-то внутри взрывается. Ярость. Страх. Отчаяние. Настолько сильные, что не могу думать ни о чём, кроме как защитить тебя, спасти, даже если это будет стоить мне жизни. И не знаю — это я хочу защитить тебя? Или метка заставляет хотеть?

Он посмотрел на меня, и в глазах была мольба.

— Когда ты рядом, мир имеет смысл. Когда ты далеко — всё теряет цвет, словно кто-то выпил жизнь из реальности. И я не знаю — это любовь? Или проклятие, наложенное на меня той ночью, когда ты не понимала, что делала?

Слова ударили, и я не могла дышать, не могла ответить, потому что не знала ответа.

Не знала, что правда — его чувства или магия, связывавшая нас.

— Поэтому я понимаю, — закончил он тихо, — почему лианан ши уничтожали. Потому что никто не хочет терять себя. Даже ради того, кто... ради того, кто важен.

Он не договорил, но я услышала слово, не произнесённое вслух:

Ради того, кого любишь.

Я взяла его руку в свою.

— Я не хотела. Не хотела ставить метку. Не хотела связывать тебя против воли.

Мой голос надломился.

— Рианна научит меня, и я сниму её.

Рован смотрел на меня долго, и борьба в его глазах была такой яростной, что я видела каждую секунду, каждое сомнение.

Наконец он медленно кивнул.

— Один вечер. Посмотрим, что будет.

Я кивнула в ответ.

Один вечер.

Что может случиться за один вечер?

Глава 16

Мы вышли, и люди обернулись, увидели нас, и улыбки расцвели на лицах — искренние, тёплые, приветливые, словно встречали давно потерянного члена семьи, вернувшегося наконец.

— Добро пожаловать! — крикнула одна из женщин, и другие подхватили, и аплодисменты прокатились волной.

Рианна стояла у костра, и когда наши взгляды встретились, она улыбнулась — не холодно, как раньше, а тепло, почти застенчиво.

— Иди, — сказала она, махая рукой. — Садись. Ешь. Сегодня мы празднуем. Возвращение.

Нас усадили за стол — на почётные места, откуда было видно весь круг, всех людей, — и тарелки мгновенно заполнились едой.

Жареное мясо, таявшее на языке, сочное и пряное. Овощи, запечённые с ароматными незнакомыми травами. Хлеб — свежий, тёплый, с хрустящей корочкой и мягкой серединой. Фрукты: яблоки, груши, виноград, лопавший на языке сладким соком.

И вино.

Тёмное, густое, наполняющее кружку почти до краев. Я сделала глоток — сладкое, с лёгкой горчинкой, согревающее, опьяняющее, — и ещё, и ещё, и с каждым глотком мир становился мягче, теплее, менее пугающим.

Рядом Рован сидел молча. Я видела, как он взял свою кружку, понюхал содержимое, нахмурился. Но все вокруг пили, смеялись, и ничего страшного не происходило. Он сделал осторожный глоток. Потом ещё. Плечи опустились, челюсть разжалась, руны на коже светились тише.

Он расслаблялся.

Мы оба.

Рианна поднялась, подняла свою кружку, и все замолчали, обернувшись к ней.

— Сёстры, — начала она, и голос разнёсся по поляне, наполненный силой, властью, но и чем-то тёплым. — Сегодня особенный день. День, которого я ждала десятилетиями.

Она посмотрела на меня.

— Моя дочь вернулась. Та, которая была украдена, скрыта, потеряна для нас. Но теперь она здесь. И мы приветствуем её. Как семью. Как кровь.

Аплодисменты, крики одобрения.

Рианна подняла кружку выше.

— За возвращение! За семью! За то, что мы снова целые!

— За возвращение! — подхватили остальные, и кружки поднялись, и все выпили разом.

Я пила вместе с ними, и тепло разлилось по телу, в голове закружилось приятно, легко.

Музыка заиграла снова — громче, быстрее, — и кто-то начал танцевать. Парочки кружились вокруг костра, смеялись, и в их движениях была свобода, радость, жизнь.

Рован, сидевший рядом, допил своё вино и обернулся ко мне. Его взгляд скользнул по моему лицу — изучающий, оценивающий.

— Ты почти ничего не ела, — заметил он, и в голосе прозвучала забота, смешанная с упрёком. — Нужно больше. Ты до сих пор истощена после всего, что произошло.

Он встал, не дожидаясь ответа, и кивнул в сторону большого котла, висевшего над костром, источавшего аромат, от которого текли слюнки.

— Сейчас принесу что-то горячее. Не двигайся.

И ушёл — через толпу, к костру.

Рианна, стоявшая неподалёку, словно только и ждала этого момента, подошла и скользнула на освободившееся место — плавно, почти незаметно, как тень занимает пространство, оставленное светом.

— Как ты? — спросила она мягко, и рука легла поверх моей на столе. — Чувствуешь себя лучше?

Я кивнула, не доверяя голосу.

Странно, но да. Чувствовала себя... легче.

— Хорошо, — выдохнула Рианна, и её глаза изучали моё лицо, будто запоминали каждую черту. — Ты выросла красавицей. Вылитая я в твоём возрасте.

Рука потянулась, и пальцы коснулись моей щеки — легко, осторожно.

— Жаль только волосы, — добавила она, глядя на неровные пряди. — Что с ними стало? Почему так неровно? Человеческая мода?

Я застыла, и рука инстинктивно потянулась к волосам.

Воспоминание вспыхнуло — мёртвый лес, болотная дева, холодный нож.

— Нет, — выдавила я. — Не мода. Была цена, которую пришлось заплатить.

Она кивнула с пониманием.

— Не переживай. Одно из преимуществ быть лианан ши — красота, подаренная нашей богиней. Волосы, кожа, тело — всё восстанавливается быстрее, чем у людей, чем у обычных фейри. Через месяц, может, два, волосы отрастут и станут длинными, красивыми. Ещё лучше, чем были.

Тепло её ладони было успокаивающим, почти материнским.

Через толпу я видела Рована — он стоял у котла, зачерпывая что-то деревянным половником в миску, но рыжеволосая девушка — Хельга, кажется, — подошла к нему, улыбаясь, заговорила о чём-то, жестикулируя, и он остановился, повернулся к ней, отвечая.

Рианна проследила за моим взглядом и улыбнулась.

— Хельга всегда была разговорчивой. Заболтает кого