Наукообразная чушь. Разоблачение мошенничества, предвзятости, недобросовестности и хайпа в науке - Стюарт Ричи

“Думаю, вам следует подробнее расписать второй шаг”

Примерно в то время, когда кризис воспроизводимости назревал в психологии, ученые из биотехнологической компании Amgen попробовали повторить пятьдесят три ключевых “доклинических” исследования рака, результаты которых были опубликованы в топовых научных журналах (доклинические исследования – это те, что проводятся на первых этапах разработки лекарства, обычно на мышах или на человеческих клетках in vitro[103])[104]. Всего шесть из этих попыток (а это лишь 11 %) увенчались успехом. Итог сходных попыток другой фирмы, Bayer, оказался немногим лучше – около 20 %[105]. Подобное отсутствие строгого подкрепления результатов в области доклинических исследований – вероятно, одна из причин, по которым испытания лекарств от рака так часто разочаровывают: согласно одной оценке, только 3,4 % таких лекарств проходят весь путь от первых доклинических исследований до применения на людях[106].

Подобные неприятные открытия заставили ученых, занимающихся раком, как и психологов, задуматься об общем состоянии их области. В 2013 году они объединились для совместной попытки повторить пятьдесят важных доклинических исследований рака в независимых лабораториях[107]. В тех работах утверждалось, например, что конкретный вид бактерий может быть связан с ростом опухоли при колоректальном раке и что некоторые мутации при лейкемии связаны с активностью определенного фермента[108]. Но еще до начала проведения исследований-повторений возникли трудности. В каждой без исключений исходной статье для всех до единого экспериментов авторы приводили недостаточно сведений для того, чтобы читатель мог понять, как провести точно такой же опыт[109]. Технические детали экспериментов – например, плотность используемых клеток или особенности измерений и анализа – попросту не упоминались. Работа по повторению исследований забуксовала, поскольку потребовала обширной переписки с авторами исходных статей, которым для отыскания конкретных деталей своих экспериментов зачастую приходилось откапывать старые лабораторные журналы и связываться с бывшими коллегами[110]. Кто-то сотрудничать не хотел: о 45 % авторов исходных статей исследователи отозвались как о “минимально полезных” или “вообще не оказавших помощи”[111]. Возможно, они беспокоились, что ученые, повторяющие их работу, окажутся некомпетентными или что их будущие исследования не получат финансирования, если воспроизвести их прежние результаты не удастся[112].

Позже в более масштабном исследовании были случайным образом выбраны двести шестьдесят восемь биомедицинских статей, в том числе и из области клинических испытаний. Обнаружилось, что ни в одной из них, за единственным исключением, не содержался полный протокол исследования. А это означало опять-таки, что даже для того, чтобы предпринять попытку повторить эксперименты, требовалось знать дополнительные детали, не описанные в статье[113]. Другой анализ выявил, что в 54 % биомедицинских статей даже не описывалось толком, какие животные, реагенты или клетки использовались в экспериментах[114]. Давайте на минуту задумаемся, насколько же это странно. Если в статье исследование описывается лишь в общих чертах, а необходимые детали приходится месяцами выуживать из электронной переписки с авторами (а то они и вовсе оказываются навеки утеряны), зачем вообще было ее писать? Вернувшись мысленно хотя бы в XVII век к Роберту Бойлю, вспомним, что изначальная, глубинная цель ученых состояла в том, чтобы докладывать о каждой мелочи в своих штудиях, так чтобы другие могли досконально все изучить и попробовать повторить их исследования. Упомянутые статьи провалили эту фундаментальную проверку, равно как и опубликовавшие их журналы не сумели выполнить свою базовую, важнейшую функцию.

В проекте по воспроизведению исследований рака все эти проблемы с попытками повторить эксперименты вкупе с некоторыми финансовыми затруднениями привели к тому, что ученым пришлось постепенно сократить число работ, которые они намеревались повторить, – с пятидесяти до всего лишь восемнадцати[115]. К моменту написания этих строк отчет о повторении результатов четырнадцати из них уже опубликован, и картина получилась смешанная: для пяти исходных статей важные результаты (включая связь между лейкемией и ферментом) четко воспроизвелись, для четырех – воспроизвелись частично, для трех – совсем не воспроизвелись (в том числе связь между бактериями и колоректальным раком), а для двух результаты даже не получилось интерпретировать[116]. Повторять, стоит отметить, непросто.

Проблемы с воспроизводимостью в медицине затронули не только лабораторные доклинические исследования – они могут напрямую влиять на средства лечения, прописываемые врачами своим пациентам. Оказывается, широко распространенные средства лечения часто основаны на низкокачественных исследованиях: вместо того чтобы прочно уходить корнями в доказательства, общепризнанная медицинская мудрость регулярно вступает в противоречие с результатами новых исследований. Подобное происходит так часто, что ученые-медики Винай Прасад и Адам Сифу окрестили это явление “медицинской реверсией”[117].

Один особенно поразительный пример медицинской реверсии связан с “интранаркозным пробуждением”. Это неброское название дали жуткому (но, благо, редкому) осложнению, когда человек пробуждается во время операции, иногда чувствуя невыносимую боль от рассечения собственных тканей, и не может ни двигаться, ни говорить, ни сделать что-либо еще. Исследования 1990-х годов обосновали использование прибора под названием “монитор биспектрального индекса” (или “BIS-монитор” – от английского словосочетания bispectral index). По сути это электрод, который крепится к коже головы и позволяет хирургам удостовериться, что пациент действительно без сознания. Исследования воплотились в широко распространенную практику: к 2007 году половина операционных в США обзавелась таким прибором, и с ним было проведено около сорока миллионов операций по всему миру[118]. Однако выяснилось, что с исходными работами не все в порядке. Когда в 2008 году провели более масштабное и более высококачественное исследование, обнаружилось, что BIS-монитор бесполезен: “интранаркозное пробуждение случалось, даже когда [приборные] показания… укладывались в допустимый диапазон”[119].

В 2019 году Прасад, Сифу и их коллеги проанализировали более трех тысяч статей из трех самых престижных медицинских журналов и обнаружили, что не менее чем в трехстах девяноста шести из них опровергались устоявшиеся в медицинской практике мнения[120]. Вот лишь несколько примеров:

• Роды. В некоторых предыдущих исследованиях было показано, что, когда женщина рожает двойню, плановое кесарево сечение – самый безопасный вариант для младенцев. В результате это стало общепринятой практикой (по крайней мере в Северной Америке). Но в крупном рандомизированном исследовании 2013 года ученые не выявили никакой разницы с точки зрения здоровья детей[121].

• Аллергия. Аллергия на арахис бывает смертельной, и если у родителя она есть, то высок риск, что она разовьется и у его детей. Долгие годы рекомендации для младенцев из группы риска, основанные на результатах прежних исследований, предписывали не давать детям