Джек из Ньюбери. Томас из Рэдинга - Томас Делонэ

увидав портного, спрашивали себя, что же он-то тут делает. Портной в свою очередь изумлялся их присутствию здесь. Пока они так, пристально и недружелюбно, разглядывали друг друга, вдова, наконец, вышла из кухни; на ней было великолепное платье с длинным шлейфом, все усеянное серебром, на голове белый чепчик с длинными концами из тончайшего кружева, фартук на ней был белый, как падающий снег. Тогда весьма скромно она сделала им реверанс и попросила их сесть. Но так как они стали соперничать друг перед другом в учтивости, вдова с улыбкой взяла священника за руку и сказала ему:

— Сударь, как высшей духовной особе вам надлежит занять за столом лучшее место; прошу вас сесть там, где стоит скамейка. Вам, сударь, — сказала она кожевнику, — как человеку зрелых лет, богатому опытом, надлежит оказывать больше чести, чем молодым людям, эти холостяки далеко еще уступают вам в вашей степенности. Садитесь же с этой стороны стола, рядом со священником.

Подойдя затем к портному, она сказала:

— Молодой человек, хотя вы пришли и последним, но я так же вам рада, как если бы вы были первым. Ваше место определяется само собой, возьмите подушку и садитесь. Теперь же, — прибавила она, — чтобы дополнить стол и следовать пословице: „Без четырех углов изба не стоит“, я, если вы позволите, позову одну кумушку, чтобы занять пустое место.

— Охотно, — сказали они.

В ответ на эти слова она привела старуху, у которой едва ли оставался один целый зуб во рту, и посадила ее рядом с портным. После этого люди вдовы внесли все блюда в определенном порядке. Джек первый прислуживал за столом. Вдова села на конце стола между священником и кожевником, который весьма учтиво отрезал кусок мяса, в то время как Джек ей подавал.

Когда они уже некоторое время просидели за столом и достаточно поели, вдова наполнила хрустальный стакан красным вином и выпила за всю компанию. Священник отплатил ей тем же, и все проделали то же в порядке занимаемых ими мест. Но когда они пили, чара всегда проходила, не останавливаясь, перед самым носом старухи, и она, в конце концов, сказала шутя:

— Я вкусно поела с вами, что же касается вина, то я не могу его похвалить.

— Увы, милая кумушка, — сказала вдова, — я вижу, что никто еще не выпил за твое здоровье.

— По правде говоря, да, — сказала старуха. — Духовные особы думают о кроликах, пожилые — о вкусных цыплятах, а молодые люди так увлекаются свининой, что старая свинья, твердая курица или седая кроличиха совсем им не подходят. Я это теперь замечаю: было бы иначе, на меня обратили бы больше внимания.

— Послушай, старуха, — сказал священник, — возьми-ка ножку каплуна и заткни себе клюв.

— Клянусь святой Анной, не смею.

— Но почему? — спросил священник.

— Очень просто, я не хочу, чтобы вы вернулись домой на костыле.

Портной сказал:

— Тогда съешь кусочек гусятины.

— Избави меня бог, — сказала старуха, — оставьте гусыню с гусятами: у вас молодой желудок, ешьте ее сами, и да принесет это вам пользу, прекрасный молодой человек.

— У старухи почти нет зубов, — сказал кожевник, — кусок нежного цыпленка подойдет ей лучше всего.

— Если бы у меня было столько зубов, сколько у тебя способности к браку, я давно бы умерла с голода.

На эти слова вдова от души рассмеялась, мужчины же были так смущены, что не проронили больше ни слова.

По окончании обеда вдова и ее гости встали из-за стола, и после веселой беседы вдова приказала своему слуге Джеку принести ей кружку свежего пива, что он и исполнил. Тогда вдова сказала:

— Господа, я благодарю вас от всей души за ваши подарки и любезности. В награду за ваши милости, благосклонность и дружбу я пью за ваше здоровье и позволяю вам уйти, когда вам захочется.

При этих словах женихи переглянулись так кисло, будто откусили от зеленого яблока.

Портной приосанился в своей шерстяной куртке и, надвинув шляпу на ухо, воскликнул:

— Вы ведь знаете, прелестная вдова, зачем я здесь! Уже давно я надеюсь получить вашу руку, а сегодня вы мне обещали сказать ваше последнее слово.

— Это правда, — сказала она, — я это обещала. За вашу любовь большое спасибо. Вы можете уйти, когда вам угодно.

— Вы не будете моею? — сказал портной.

— Увы, — сказала вдова, — вы пришли слишком поздно.

— Милый друг, — сказал кожевник, — молодые люди должны предоставлять старшим первую очередь. Зачем был бы я здесь, если бы вдова захотела тебя? Определенный отказ — вот отплата дерзкому влюбленному, но мне, прекрасная вдова, что ответишь ты мне? — сказал кожевник.

— Сударь, — сказала она, — если вы так торопитесь, я очень хочу, чтобы вы взяли себе жену возможно скорее.

— Назначь сама день, — сказал кожевник.

— Ну, что же, тотчас же, как найдете охотницу выйти за вас, но на меня не рассчитывайте, я уже обещала.

— Теперь, кожевник, — сказал священник, — вы становитесь в один ряд с портным, ведь вдова предназначается для меня.

— Господин священник, — сказала она, — многие бегут до конца и, однако, не выигрывают. Не моя вина, если ваша надежда напрасна. Кроме того, ведь духовенство стало вступать в брак очень недавно, а что касается меня, я не люблю верхушки горшка.

— Как, — сказал портной, — все это ваше пиршество свелось к тому, что вы так с нами со всеми разделались? Никогда еще не потратил я более глупо свиньи и гуся, когда я вошел сюда, я подумал, что священник приглашен вдовой, чтобы нас соединить, этот веселый кожевник — чтобы быть свидетелем, и старуха для той же цели. Иначе я не позволил бы ей так надо мной надсмеяться.

— А я, — сказал кожевник, — зная, что ты портной, думал, что тебя позвали снять мерку для наших свадебных одеяний.

— Как мы все хорошо попались, — сказал священник, — мы пришли дураками, а уходим болванами.

— Это зависит от того, как посмотреть на это дело, — сказала вдова. — Я думала, что окончательный ответ возбудит вражду между вами, и потому я решила, что лучше покончить с этим у себя и разом, чем к этому возвращаться несколько раз в каких-то грязных трактирах.