Зекамерон - Максим Знак

– А знаете, есть такой писатель Рэй Брэдбери? Он еще написал книжку «451 по Фаренгейту».

Кто-то замычал «знаем» или даже «читали».

– Так вот, там жгли книжки, все жгли. А чтобы книжки сохранились, люди учили их наизусть и рассказывали друг другу. Давайте и мы так.

– Ты знаешь какую-то книжку наизусть?

– Не совсем. Но я раньше в другой хате был, а там один книжку заказал, и я тоже, а потом все перестали курить.

– Аллен Карр? «Легкий способ бросить курить»?

– Да не, вроде какая-то другая. Я точно не помню обложку, я книжку читал. Ну, и ребята каждый день рассказывали. Хотите, и я вам расскажу?

– Ну давай. Трави.

Учитывая, что кто-то читал Карра, ему пришлось на ходу написать новую книгу, еще лучше, немного адаптировав старую. В отличие от Карра, он мог не стесняться в выражениях и не бояться рассказывать о несуществующих смелых научных исследованиях и о судьбах выдуманных людей.

Он потребовал, чтобы никто не прекращал курить, пока он не закончит рассказ, а потом терзал их и терзал многие дни и часы одной мыслью. Курение – не вредная привычка, а наркотическая зависимость, которая не приносит абсолютно никаких выгод. Одна мысль была в тысяче обличий. Если кто-то спорил, он безжалостно объяснял еще сто раз. Когда он наконец объявил, что завтра закончит рассказ и можно бросить, все были счастливы.

37

Расписание

В висевшем на стене расписании было много всего интересного написано, но на деле соблюдались четко только две позиции: отбой в 22:00, подъем в 6:00. Вот с этим было строго даже в Новый год, а с остальным из распорядка – как получится.

Например, в расписании значилось «информирование по радиоузлу», а радиоузла не было. Или вот было «вручение писем», а писем не приходило. Тут уж ничего не попишешь.

По его личному расписанию каждый раз после обеда наступал такой момент, когда кожа на животе натягивалась, стаскивая вниз отяжелевшие веки, и очень сильно надо было отдохнуть. У него уже имелся определенный опыт, поэтому он знал, что спать открыто – это как бы неуважение к тем людям, которые в это время выполняют свою работу и периодически заглядывают в глаз. Поэтому он сидел за броней на верхней наре, в глаз видны были только ноги в тапках. Разве мог он предположить, что даже не услышит, как раскроются тормоза и в камеру зайдет дежурный?! И никто не встанет, не скажет положенного. Никто.

Когда его вызвали для дачи объяснений по составленному рапорту про сон, он написал: «Нарушения дисциплины не признаю, поскольку правилами распорядка запрет на сон не установлен» – и стоял на своем.

Воспитатель смотрел на него внимательно, с интересом: «А если найду?» Подвел к расписанию, сказал: «Читайте».

– 6:00–6:30, – подъем, заправка постелей, утренний туалет.

– Вы видите, чтобы в расписании где-то было написано про сон, кроме слова «отбой» в 22:00?

– Не вижу.

– Значит, нарушение. Признаете теперь вину?

– Но простите! Тут, извините, не написано, когда время сидения на унитазе. Тоже рапорт, если что?

– Не лезь в бутылочку! А то слова «утренний туалет до 6:30» и «вечерний туалет с 20:30» будем понимать буквально. Ты этого точно не хочешь, правда?

Он не хотел.

38

Хозяин

Живности разной, конечно, хватало, и поступали с ней по-разному. Редких тараканов безжалостно давили, с улиткой дружили, на мышей и крыс начинали охотиться только тогда, когда их наглость превышала все мыслимые пределы. А хозяина старались не обижать, если, конечно, мозгов хватало.

Один раз сняли паутину, вроде бы старую и неухоженную, необслуживаемую, и на тебе – сразу же переехали в другую хату. Кто-то скажет – случайность, но до этого паутина висела нетронутой минимум десять недель. А когда паука видели – в тот же день прибывало пополнение.

– А!!! Я только что видел большого черного!

Спрашивается, зачем смотрел? Почему нельзя было отвернуться? Вообще лучше в некоторые места не смотреть или же промолчать об увиденном. А если факт озвучен – все. Так и случилось: вечером привели. Казалось бы, куда, если и так друг у друга на головах сидят? Но официально места были, и если показывался Хозяин, то приезжало и пополнение. Дважды видели, как Хозяин уходил: один раз в кормушку, один – под дверь. И со следующих судов двое домой пошли! Мистика! Вот и не верь после этого в приметы.

Новичкам объясняли экологическую политику:

– Вы поймите, мы здесь гости, мы здесь временно. А они здесь живут. Гостям хозяев обижать нельзя. И едой надо делиться, мышкам оставить. А паука надо беречь: он всякую гадость паутиной ловит.

Паутину сбивали только в карцере. Сбивали огромной трехметровой шваброй, потому что ничем другим до потолочных ламп было не добраться. И то сбивали только потому, что хотелось оттуда съехать скорей. А еще потому, что неснятая паутина легко превращалась в новые и новые десять суток пребывания в гостях у Хозяина.

39

Прикол

Новичков давно не было, а приколоться хотелось: не так уж много здесь развлечений. Правда, надо было осторожно подводить к приколу: часто срывалось, потому что народец был подозрительный и ни во что не верил. Но вот наконец все сошлось.

Он был тут сравнительно недавно и продолжал впитывать знания, секреты и обычаи, которыми с ним щедро делились сокамерники. Ведь очень много мелких процедур, о которых и не знаешь, как это работает, а потом удивляешься. Для любой мелочи есть своя служба, свое заявление и свой порядок, который надо знать.

– Мужики, а у меня завтра день рождения!

– Ничего себе! Правда, что ли? И сколько?

– Сорокет.

– Да еще и юбилей! А чего ты молчал?

– А что?

И тут кусочки мозаики сложились, и стало понятно: благоприятный момент для прикола. Только б не спугнуть – мужик был неглупый, даром что первоход.

– Что значит «что»? А торт ты будешь проставлять?

– Через отоварку? – Это слово он уже выучил.

– Нет, через отоварку – это коржи, а на днюху можно по спецзаказу кремовый. Деньги есть?

Деньги у него были. И кремового торта захотелось очень.

Его научили, как писать заявление, как приложить к нему квитанцию, как отдать корпусному лично