Заплати за любовь - Екатерина Ромеро

Не знаю, откуда столько смелости, но глаза я не опускаю. Внутри жжет, точно душой тут торгую. Купи, не купи – смешно даже, слезы только враз потекли, быстро вытираю их руками.

– Я не за этим приходил, Нюта.

Суворов за руку хочет меня взять, а я отшатываюсь. Не хочу, не могу я.

– Не называйте меня так. Не трогайте! Нет, не трогайте меня!

– Спокойно. Не кричи.

– Нет. Я… я не хочу!

Викинг так близко. В угол к стене загнал и не пускает, не дает пройти. Огромный, сильный, такой высокий. Я же психую, мне резко становится мало воздуха, мало пространства, а после я слышу спасительный голос Снежаны:

– А ну, отвалил от нее! Дядя, руки убрал!

Викинг оборачивается, и мы оба видим Снежку. Она держит баллончик в руке, хорохорясь, точно боевой воробей.

– Иди, куда шла.

– Ну да, разбежалась! Анька, это кто?

Молчу, так стыдно, что хочется под землю провалиться.

– Снежа, все нормально.

– Я что-то не вижу, что нормально. Отойди от нее, дикарь, не то глаза сейчас выжгу, у меня баллончик перцовый, между прочим! Пошли, Анька, быстро!

Опомниться я не успеваю, Снежка хватает меня за руку и тащит по коридору. Я мельком смотрю через плечо, чтобы увидеть фигуру Суворова. Он ушел, ни разу не обернувшись.

Она побледнела, когда увидела меня. Моментально остановилась, а после как ошпаренная побежала по коридору. Я чувствовал себя придурком, но оставить так все не мог. И нет, не только в рюкзаке дело. Я хотел еще раз увидеть девочку и убедиться, что все нормально, вот только нормальным там и не пахло.***

Догнал ее в два счета, Фиалка забилась в угол, и я ничего даже не сделал, а она начала дрожать. В прямом смысле, ее просто колотило, и Нюта не смотрела мне в глаза.

Снова, тогда как я хотел хотя бы на секунду увидеть ее фиалковые омуты, коснуться волос. Не знаю даже на кой, но мне кажется, они у нее очень мягкие, а после Нюта локон поправила, и я увидел синяки. Теперь уже четко очерченные, со следами рук. Моих рук, мать вашу.

Как только задрал свитер ей до локтя, девочка замерла. Точно зайчонок, и она не шевелилась, ее бледные пальцы мелко подрагивали у меня в руке. Кожа нежная, полупрозрачная, сливочная и так пахнет цветами. Думаю, было бы приятно прижать ее к себе, вот только нельзя мне. Ни черта мне теперь нельзя, и да, денег девочка не взяла.

Вышло по-идиотски. Я хотел помочь, вот только Нюта так посмотрела на меня, что мороз пошел по коже. Ее губы затряслись, глаза наполнились слезами. Вот тут уже я не понял, она едва говорила, а потом та мартышка белокурая вылезла с баллончиком, и все пошло по пизде.

Стало смешно, хотя не очень. Я бы тот баллончик ей в одно место мог засунуть, но устраивать сцену в универе не хотелось. Я хотел Нюту увидеть, и то, что увидел, меня не обрадовало.

Глаза фиалковые зареванные, губы красные, на шее все еще следы от моих, сука, засосов. Зажав сигарету в зубах, я вышел из ее универа и, сев в машину, быстро сорвался с места.

***

Кажется, нам уже не до зачета. Я все равно буду пересдавать, а Снежка, видать, уже справилась, так как вышла первая и теперь курит в коридоре, втихаря приоткрыв окно.

– Это он, да?

– Снеж… не надо.

Машу рукой перед лицом. Никак не могу привыкнуть к запаху никотина. Шурочка бы руки оторвала, если бы сигареты нашла дома.

– Капец, я в шоке! Что он хотел от тебя? Почему приходил? Ну что ты молчишь, Аня!

– Принес рюкзак мой и деньги.

– Какие деньги?

– Его. Сказал “за любовь”.

– Ну а ты что? Взяла?

– Нет.

– Почему?!

Округляет глаза, неравно тушит сигарету, прячет улики от комендантши.

– Потому что мне ничего от него не надо.

– Дурочка ты, Анька! Надо было взять деньги! Гордая, это понятно, но на обувь свою посмотри! На улице минус двадцать пять сегодня, а у тебя дырявые сапоги, до стипухи три недели, и передачек у тебя из дома давно нет. Как ты жить вообще собираешься, святым духом питаться будешь?

– Мне не нужны его деньги, и уж как-то проживу. Снеж, не могу я так. Не могу! Душу свою продам, если возьму от него хоть копейку.

– Ну все, поняла я, одуван ты мой доморощенный. Ладно, не кисни! Мне вот маман передала. Пирожки с капустой и грибами. Глянь, м-м-м, вкуснотища! Теплые еще. И картошку положила, консервации всякой, варенья. Выживем. Не переживай. Вот что с сапожками твоими делать, я, честно говоря, не знаю. Не гуляй на улице долго, Ань, а то реально ноги себе отморозишь. Идем.

Вот и все. Викинг отдал мой рюкзак, и я надеюсь, что больше меня ничего с ним связывать не будет, вот только, вернувшись к себе в комнату, вижу его свитер, все так же стоящий на подоконнике в пакете. А еще Вадим Суворов мне сниться начинает. Каждую ночь.

Глава 10

Прошла неделя. Я вся в учебе, хотя мысленно все еще в том доме в лесу, и это так странно. Когда изо всех сил пытаешься забыть человека, а он не забывается, словно специально, нарочно даже.

Викинг больше не приезжал, и вроде все нормально, кроме его свитера, который я забыла ему вернуть. Тогда так распереживалась, что едва имя свое не забыла. Какой там свитер, я едва стояла на ногах.

Наверное, Суворов уже все забыл, и мне надо, но как только в постель ложусь, какая-то паника сразу находит. Я спать не могу. Тогда завариваю себе чай и читаю на подоконнике или слушаю сплетни девчонок из комнаты. Они часто смеются как не в себя, новая цель – конечно же, Леонид, отдувается за всех мальчишек. В их компании мне легче. Пытаешься отвлечься, сделать вид, что все хорошо, убеждаешь себя, что все будет как прежде.

Пару раз возникало желание позвонить Шурочке и поделиться с нею, бабушка бы нашла слова, но я решаю этого не делать. Она пожилая уже, ей нельзя волноваться, да и Илюха ей еще сверху дает прикурить. Не до меня ей уж точно. Я приехала сюда учиться, и у меня все хорошо. Что бы ни случилось.

Новый год проходит в каком-то тумане. Большинство ребят