Эволюция целителя - Сергей Витальевич Карелин

После обработки инструментов разложил я их в контейнере, закрыв крышкой, и отправил в шкаф. А Настя тем временем домыла пол и устроилась за столом.

Электрочайник щёлкнул, отключаясь, и уже через несколько секунд мы пили чай с привкусом манго. Хотя я бы не прочь и обычного цейлонского, если здесь такой существует.

Настя между тем достала десерт, зачерпывая его ложкой и отправляя в рот.

— Слушай, я же всё забыл, — начал я.

— Да, ты говорил, — кивнула ассистентка. — До сих пор память не вернулась?

— Не-а. В одной рекламе видел золотые жёлуди, — улыбнулся я. — Что это вообще такое?

— Ну золотые жёлуди, — застыла с ложкой у рта Настя. — Обычные золотые жёлуди. Очень дорогие. Я всего раз их в жизни пробовала, на дегустации Сбера на Воробьёвых горах.

— Что это такое? И где растёт золотой дуб? — продолжал я допытываться у ассистентки.

— Да блин, Лёша. Энергетик так называется магический. Ты и это не помнишь? — округлила глаза Настя.

— И какой он на вкус? — спросил я.

— Его не едят! — засмеялась Настя. — Те, кто обладает даром, сжимают его в руках и таким образом подпитываются. Для остальных золотой жёлудь придаёт бодрости… Ты ещё скажи, что урр — это что-то с животом голодным связано.

— Ну да, в целом можно такое предположить, — кивнул я.

— Да ладно тебе, — ассистентка положила стаканчик с десертом на стол, достала чистую ложку из стаканчика с приборами. — На, попробуй.

Я вспомнил о рекламе, которую видел недавно.

— Что-то я опасаюсь. Он же активный. Не знаю, что и ожидать, — растерялся я, подозрительно посматривая на поблёскивающую молочную массу в стаканчике.

— Это полезная пищевая добавка для того, чтобы желудок лучше работал, — хмыкнула Настя. — Хотя я не верю этим маркетологам. Что только не придумают, чтобы продать товар.

Понятно, что-то вроде бифидобактерий, только магическое.

Я зачерпнул ложкой блестящую массу, попробовал и почувствовал лёгкое пощипывание на языке.

— Пощипывает, — заметил я.

— Это нормально, — хмыкнула Настя.

Затем она достала пакет с печеньем, угощая меня.

— Тоже с урром, или с желудями? — пытался я сострить, отмечая обычный вкус.

— Нет здесь никакого урра, — вздохнула Настя. — А жёлуди на то и золотые, что только для тех, кто может себе это позволить. Обычный человек, как мы, не купит даже одну штуку, пусть даже пахать будем полгода.

— Крест так мало платит за работу? — удивился я. Хотя память Алексея и тут намекнула, что достаточно.

— Крест уже неделю задерживает, а так платит неплохо. На жизнь хватает, — печально произнесла ассистентка. — Этот конфликт с Мамонтом выжал из него все соки, — затем Настя вновь понизила голос до полушёпота, — Говорят, что он просаживает бабки в казино, а тут всем трындит, что на оружие много уходит и патроны. Но я тебе ничего не говорила.

— А я ничего и не слышал, — кивнул я.

Мы обсудили дальнейшие перспективы. Когда Захарыч выйдет — а в том, что он скоро выйдет, сомневаться не приходилось — всё вернется в привычное русло. Хотя, если Мамонт не успокоится, с каждым днём будет только хуже.

Дверь распахнулась, и на пороге появился довольный Михей.

— Ну что, работнички, вот и премия подоспела, — произнёс он и раздал нам по конверту, на каждом написано имя. — И ещё. Пять дней выходных. Так что отдыхайте и оторвитесь по-полной.

— О, спаси-и-ибо, — Настя заблестела глазками, прижала конверт к груди. — А мы как раз вспоминали об оплате.

— А почему пять дней отдыхаем? — спросил я, пряча конверт за пазухой. Потом гляну, сколько я заработал.

— Какая тебе разница, лепила, — положил руку на моё плечо Михей, затем подозвал Настю и приобнял её, подталкивая нас к выходу. — Всё, переодевайтесь. Вас во дворе ждёт Пуля. Пока Крест добрый — пользуйтесь.

Мы скинули халаты, переоделись и покинули операционную. Заняли места в чёрном седане. Пуля сразу же надавил на газ, и мы с пробуксовкой сорвались с места.

Всю дорогу мы молчали. Из магнитолы звучала блатная музыка, а над приборной панелью тихо постукивал своими костяшками деревянный скелетик.

Сначала Пуля отвез Настю, затем поехали на мой адрес.

— Круто, пять дней отдыхаем, — закинул я удочку, пытаясь разговорить.

— Если бы не стрелка с Мамонтом, пахали бы вы как про́клятые, — пробасил Пуля.

— Вот значит как? Перемирие будет, — произнёс я.

— Всего пять дней. А там стрелка, и хрен знает, что на ней произойдёт, — напряжённо пробасил тот, сворачивая в уже знакомый проулок. — Так что, малой, веселись, пока есть возможность.

Мы остановились у подъезда. И я выскочил из седана, махнув Пуле рукой.

— Давай, — отмахнулся он от меня, ухмыляясь. — Вали уже.

Поднявшись в квартиру, я сбросил кроссовки на пороге и прошёл к кровати, падая на неё, достал конверт. Пора взглянуть, во сколько меня оценивает Крест.

Пачка была внушительной.

Новенькие пятидесятирублёвые хрустящие купюры с изображением Спасской башни и водяными знаками радовали глаз.

Пересчитав, я присвистнул. Две тыщи пятьсот рублей! Это очень неплохая сумма, так что я решил прогуляться в местный супермаркет и закупиться продуктами.

Вскочив с кровати, я обулся и уже через пару минут шёл по тротуару в сторону большого здания с манящей надписью «Семёрочка».

* * *

Москва, СИЗО № 5 на Выборгской, в это же время

Егор Захарович Плетнёв сидел в комнате свиданий и смотрел колючим взглядом на Трофима, замначальника СИЗО. Холёный, в выглаженном костюме, Трофим был сейчас не таким улыбчивым, как в начале, когда обещал, что посидеть придётся пару дней, не больше. Уже третий день пошёл, а Захарыч всё еще в клетке.

— Повтори что сказал, шкура, — процедил лекарь.

— Захарыч, не кипятись, — нахмурился Трофим. — Я ещё раз тебе объясняю — да, деньги проплачены куда надо, но обстоятельства изменились.

— Какого хрена они изменились? Ты обещал. И что улики уничтожат, — напомнил Захарыч. — Уничтожили?

— В процессе, — вздохнул Трофим, нервно поправляя воротник, и прошипел: — И даже то, что ты дружишь с моим отцом, это не даёт тебе права…

Лекарь не выдержал. Ударил по столу и поднялся.

— Не ожидал я от тебя, Трофим, — процедил он. — Ведёшь себя как паскуда. Скажи, чтоб уводили.

— Да ты дослушай, — процедил Трофим, краснея от злости. — Сядь и послушай. Мамонт сейчас…

— Да знаю я всё. Мне новости с воли приходят регулярно, — плотно сжал губы Трофим, шумно выдувая воздух из носа. — Ты уже всё сказал. Я всё понял.

— Ещё придётся посидеть, Захарыч, — предупредил напоследок Трофим, отправляясь к двери. — Но эти два дня ты будешь в одиночке, так спокойнее.

— Зови надзирателя, — напряжённо выдавил Захарыч, и замначальника СИЗО