Бандиты времен социализма. Хроника российской преступности 1917-1991 годы - Федор Ибатович Раззаков

формирования на основе договоров образовали более крупные объединения, продолжился начатый еще в 1988 году захват территорий, и в связи с этим обострилась борьба за сферы влияния. Еще активней, чем в прошлом году, в 1990 году происходило объединение общеуголовной преступности и экономической. Самый распространенный способ, это когда преступная организация навязывает себя в качестве охраны предпринимателям и те – за гарантию безопасности – соглашаются выплачивать ей дань. Наибольших успехов на этом поприще из столичных криминальных группировок достигла долгопрудненская, которая в 1990 году добилась установления контроля над некоторыми торговыми базами и валютными ресторанами. Эта команда также обеспечивала безопасность сделок по продаже игровых автоматов, когда «одноруких бандитов» покупали по 90 тысяч рублей, а продавали вдвое дороже.

В том же 1990 году шло активное внедрение мафии в государственную экономику и распределение. Не оставалась в стороне и политика. Активное участие мафиозных структур в таких событиях, как карабахские (февраль 1988-го), ферганские (лето 1989-го) продолжилось в Баку, Вильнюсе, Намангане.

После того как в 1989 году волна революционных ситуаций прокатилась по странам восточного блока (ГДР, Чехословакия, Болгария, Венгрия, Румыния), наша отечественная мафия обратила свой взор и в эту сторону. Ее посланцы отправились в длительные заграничные вояжи с целью наведения мостов с тамошними криминальными структурами. В апреле, например, в Париж отправился посланец чеченцев Тимур. В мае в Болгарию выехали два московских авторитета – Ролик и Виктор Никифоров по кличке Калина. Последний, несмотря на свой молодой возраст – 26 лет, – был уже известным в преступном мире человеком. Сын известного композитора Юлия Никифорова и приемный сын знаменитого Вячеслава Иванькова (Япончика), и заведующий пивной из Подольска Калина уже по одному своему происхождению стал весьма уважаемым среди преступников. Успешной карьере его помогла и поддержка отчима армянина, известного преступного авторитета. Да и многие качества самого Никифорова, такие, как ум, начитанность и неуемная энергия, сделали свое дело: он стал самым молодым вором в законе в нашей стране.

Профессиональные интересы Калины были достаточно разнообразны: квартирные кражи, вымогательство, теневой бизнес. У него были обширные связи с армянскими, грузинскими, азербайджанскими кланами, с подмосковными группировками. Он теперь свято соблюдал кодекс воровской чести и в силу своих человеческих качеств особенно тяготел к богемной сфере. В среде известных артистов, литераторов, художников он был не менее известен, чем в мире союзного криминалитета.

Вот и в том мае 1990 года связи Калины помогли ему выхлопотать для себя и для друга поездку в Болгарию в составе делегации Моссовета. В их выездных документах они значились как специалисты Мосгорплана. Когда сотрудники отдела по борьбе с организованной преступностью МУРа совместно с КГБ заинтересовались этой поездкой, выяснилось, что документы Калине и Ролику оформила одна из сотрудниц управления зарубежных и внешнеэкономических связей Мосгорисполкома. В отношении ее возбудили уголовное дело за должностной подлог. Между тем Никифоров и Ролик великолепно провели время в Болгарии. Заработали там несколько тысяч левов, обменяли их на доллары и, купив себе дорогие подарки, вернулись на Родину. Правда, здесь их ждал отнюдь не теплый прием. Ролика сразу арестовали и предъявили ему обвинение в том, что он похитил 20 ценных икон (на 40 тысяч рублей). Никифорова тоже взяли под стражу, но обвинения в отношении его были столь зыбкими, что через несколько дней он уже был на свободе.

Тогда же, но в другой стране – Германии – побывал специалист по отмыванию грязных денег Алик Тахтакумов по кличке Тайванчик, в прошлом профессиональный картежник. С визитом доброй воли в Германию направил его шеф – вор в законе Гиви Резаный, которому нужны были новые деловые контакты с тамошними преступными авторитетами. Тайванчик с честью справился с возложенной на него миссией, и вскоре в Германии возникает совместное советско-германское предприятие, специализирующееся на скупке антиквариата.

Касаясь этой проблемы, Л. Кислинская в бывшей главной газете страны «Правде» писала: «Занимаясь проблемами борьбы с организованной преступностью, не раз уже приходилось делать неутешительный вывод – наше правосудие терпит фиаско. Несовершенство законодательства, устаревающий механизм правосудия, прорехи правоприменительной практики – со всем этим вновь пришлось столкнуться в нашем вопиющем деле. Подумалось о другом. Сейчас более свободный выезд за границу – да, мы считаем это завоеванием, любой, кто выезжает, наверняка помнит и тягостную процедуру оформления, и очередь за валютой, а главное – безысходность в билетных кассах. Зато все эти проблемы, как видим, обходит стороной «криминогенный контингент».

Свобода перемещения помогла нашим московским мафиози в 1990 году перевести в страны Восточной Европы свыше 210 миллионов инвалютных рублей. Мы помним, что они и в прошлом году не особо церемонились в этом плане, а уж когда рухнула Берлинская стена, их аппетиты возросли вдвое. Та же Л. Кислинская по этому поводу писала: «Наши миллионеры очень полюбили маленькую Венгрию. Сюда хлынули толпы бывших сограждан, уже купивших себе виллы, магазинчики, ресторанчики. В венгерском банке пришли в ужас от огромного неуправляемого потока советских рублей, которые долго превращались в частично конвертируемые форматы».

Осенью все того же 1990 года в Будапешт прибыл известный киевский мафиози по кличке Череп со своими товарищами. Череп, как и полагается авторитетам новой волны, в прошлом был спортсменом, студентом Киевского института физкультуры. Году в 1988-м, сколотив из таких же, как он, крепких молодцов команду, он обложил данью местных кооператоров, а также взял в свои руки скупку и перепродажу изделий из драгметаллов, «шмоток», сутенерство, валюту, махинации. К 1990 году группировка Черепа уже крепко стояла на ногах и насчитывала в свои рядах до сотни бойцов. Пределы родины стали тесны для них, и Череп отправился в Венгрию. Там его уже ждали друзья, бывшие граждане СССР, теперь ставшие коммерсантами. По их наводкам Череп и его бойцы стали «бомбить» торговцев наркотиками из СССР, имея с каждого «наезда» по 60 тысяч долларов. К концу года это позволит Черепу с товарищами обзавестись квартирами в Будапеште, машинами. Именно с 1990 года западная печать стала, пускай робко, но упоминать на своих страницах о новом преступном феномене – русской мафии.

Между тем так называемая русская мафия появилась, например, в Америке еще в конце 70-х годов. Состояла она в основном из лиц еврейской национальности, которые с середины 70-х получили наконец возможность покидать пределы СССР. По данным американской прессы, в 1975 году эмигрантов из СССР прибыло в США около 15 тысяч, треть из которых обосновалась в Нью-Йорке. Такому количеству эмигрантов довольно трудно сразу трудоустроиться, поэтому многие из них обращают свои взоры в сторону криминальной деятельности. Причем начинают они, как правило, с «наездов»