Всё началось с дракона - Ирина Бутузова

А дальше было неожиданно и больно. Выпустив когти, эта стерва здорово заехала мне по лицу, оставив глубокие царапины на щеке, которые тут же стали затягиваться и через полминуты исчезли без следа. Что не только не устраивало Парми, но и сильно расстроило. Начав сыпать проклятиями, она хлестала меня по щекам, стараясь процарапать глубже, только выходило у неё всё тем же результатом. Но ведь больно же!! Я стиснула зубы и дернулась.

— Ирис! — предупредил Мал, — Ещё чуть и браслеты рассыплются.

«А то, что она меня тут по лицу хлещет, нормально?!» — зло поинтересовалась я.

— Кончено, нет! — голос Мала был тоже злым, а от его прозрачной фигуры поднималась чёрная аура, — Я бы и сам её прибил, если бы мог, но нам надо держаться, иначе всё будет напрасно.

Я вздохнула, залечивая новую царапину, и подняла глаза на запыхавшуюся и дрожащую от злобы Парми. Вот за что она меня так ненавидит?

Она снова подняла руку, но встретив мой яростный взгляд, вздрогнула и непроизвольно отступила на шаг. Её нога неловко наступила на камень, вывернулась и Парми упала.

— Ой! — вскрикнула она и подняла на меня обиженное лицо.

— Не то слово, — прорычала я свозь зубы и снова тряхнула браслетами, ну так слегка, но Парми всё равно снова дернулась.

— Да ты же монстр! — прошептала она и захихикала, — Поэтому он тебя и отдал мне. Да Ламчик? — она повернула голову к повелителю в поисках поддержки, но тот даже не пошевелился.

— Поторопись, — коротко бросил Зилам, и Парми с готовностью вскочила, — Твоё зелье скоро её отпустит, и тогда уже она будет портить твоё лицо.

Парми округлила испуганно глаза и отшатнулась. Зелья никакого не было, да и даже если бы было, вряд ли бы подействовало, но Парми этого не знала. Она быстро кинулась к трону и уселась в него. Я сразу почувствовала, как этот механизм пришел в движение, но всё было ровно наоборот. Моя сила не уходила, а наоборот тянула из Парми её. Вот же хрень!

— Что происходит? — резко повернул голову Зилам.

— Я-я не знаю, — беспомощно посмотрела на него Парми, пытаясь всё остановить, — Оно работает не правильно! — в её голосе послышались звуки паники. И правильно, потому что процесс сильно ускорился. От боли и страха она дико закричала, а я судорожно искала, что не так. Дерево, конечно, обрадуется удвоенной порции силы, но основным блюдом мне становиться не хотелось. Ага! Я вчиталась в руны вокруг трона — «Квин — Се — Ран — Онид…» Что? «Иди в бездну су…» Кхм. Шутники какие.

«Мал!» — я кивнула в сторону трона, — «Гномы переписали печать, и она теперь работает в обратную сторону. Надо всё остановить!»

— Вот же! — выругался Зилам, то ли и сам всё поняв, то ли подслушав наш разговор с Малом. Он кинулся к трону, доставая меч, и с заклинанием разрыва, прочертил полосу на полу, ломая построение. Парми вскрикнула ещё пронзительнее и отключилась. Заискрившаяся печать громко хлопнула и пропала.

— И?! — одновременно посмотрели мы с Малом на повелителя, — Не ты ли говорил, что всё тут подготовишь?

— По понятным причинам я лично сюда прийти не мог, — огрызнулся он, озадаченно рассматривая свою работу. А потом вздрогнул и испуганно посмотрел на нас, — Оно идет!!

— Вот же хрень! — теперь выругалась я и стряхнула с себя железки. Браслеты я, конечно, люблю, но предпочитаю и подороже, и поизящнее. Сев на корточки возле трона я окончательно поняла, что печать уничтожена, а дерево я уже чувствовала и сама, и его голод мне не нравился. Резко встав, я оглядела спинку трона, выдернула из неё трубки и на пару секунд задумалась.

— Что ты задумала? — теперь одновременно братья поинтересовались у меня.

— Ненавижу боль!! — прошипела я полностью их проигнорировав и, накинув пару усилений на Парми, вставила в отверстия от трубок собственные пальцы. Не, было не больно, было адски больно! Так словно пальцы оказались в раскаленной лаве, а по ним ещё и ток пустили. Зато я сразу почувствовала, как моя сила переходит к женщине на троне.

Несмотря на мои усиления, её выгнуло дугой и затрясло. Даже не приходя в себя, Парми закричала, хрипло и жалобно, но оба брата кинулись ко мне.

— Ирис! — заорали они снова в один голос и потянули ко мне руки.

— Не при-ка-сай-тесь! — по слогам выдавила я, пытаясь удержать себя в сознании, которое так и норовило выключиться от испытываемой мною боли. На секунду мне показалось, что я не справлюсь, что агония ввергнет меня в безумие или небытие, но боль начала отступать. Всё быстрее и быстрее, унося из меня остатки силы. Слабость накрыла внезапно. Если я хочу выжить, надо остановиться! Надо оставить хоть немного для себя! Надо выдернуть пальцы! Но я уже ничего не решала.

Тело Парми ослепительно светилось, переполненное моей энергией, с трудом в себе её удерживая. Неужели она и есть самый сильный дракон из клана белых?! Удивление мелькнуло в моей голове вместе с пониманием, что моих усилений не хватает и её сейчас просто разорвёт.

— Мал! — крикнула я. Он кинулся ко мне, а Зилам, слава богу, к Парми. Я бы им не простила, если бы они позволили ей погибнуть напрасно. Он создал вокруг неё клетку и следом поместил в «изгнание». Наша связь наконец-то оборвалась, и меня отшвырнуло от трона, не слабо приложив о стену. Оказывается, боль никуда не делась, просто я инстинктивно отключила себя от неё. Я бы закричала, но сил почти не осталось, даже держать себя в сознании удавалось с трудом. Интересно я выживу? Или моя удача на этом закончилась? Я посмотрела на мужа, который мужем так стать мне и не успел. В его прозрачных глазах светился ужас и море сожаления, а я бы предпочла в конце увидеть другое. Если это действительно конец, то и пусть, по крайней мере, он рядом со мной.

На сердце стало тепло, и я даже попыталась улыбнуться. Я почти не жалела ни о чём, кроме одного, что мы не встретились при других обстоятельствах. Если получиться…. В другом месте, в другое время, я бы хотела снова быть с ним.

Одинокая слеза сорвалась и прокатилась по щеке, и вроде казалось, что уже некуда, но я почувствовала, как она выжигает себе дорожку, даже не смотря на одеревенелость и тела и души.

— Мал? — едва слышно позвала я, но он уже и так сидел возле. Его лицо было словно маска, на которой застыло отчаянье, — Всё равно стоило