Кастелян - Calmius

— Сев, ты охренел?

— А потом пришла…

— Кто?

— Мой патронус. Сама пришла… И как рукой сняло.

Малфой молчал.

— Поттер тоже её видел, Люц. Обернулся, посмотрел. Это не галлюцинация.

— Патронусы не приходят сами. Палочка в руках была? Или у Поттера?

Снейп покачал головой.

— Знаешь… Дафна Гринграсс что-то такое говорила. Что вокруг Поттера иногда получаются вещи, которые раньше не получались.

— У кого? У Поттера получаются?

— У окружающих. У Поттера они получаются… не иногда.

Воцарилось молчание. Каждый думал о своём.

— Природа отдыхает, Сев. Забудь ты уже его. Сам видишь, это — внук Флимонта.

Снейп молчал.

— Ночуй-ка сегодня у нас. Утром вернёшься, никуда твой Хогвартс не денется.

Зельевар встрепенулся.

— Да, извини, я всё о своём. Драко окончательно пришёл в себя. Получил инструкцию, осваивает браслет.

— Хорошо, что напомнил, — Малфой достал чековую книжку. — Сколько я ему должен?

— Двести десять галеонов. Я из своих отдал.

— Что?

— На оптовые поставки не рассчитывай, — правильно оценил предмет удивления Малфоя Снейп. — Ему не нужно столько галеонов.

— Гм… То есть, он работает с неконвертируемой валютой… Интересно.

— Что, прости?

— Видимо, браслет куплен за валюту, в которую галеоны конвертируются с трудом.

— Н-да. Разница между зельеваром и торгашом. Я-то подумал, что он эти браслеты сам клепает.

— И назначает за них с потолка цену с точностью в пять процентов? Сможешь нас познакомить?

— Люц… он не торговец. Он ворон.

У Малфоя вытянулось лицо.

— Так это тоже… кхм… — Малфой помолчал. — Торговцы могут быть полезны даже воронам, Сев. Но ты прав. С этим пернатым торопиться не стоит.

Глава 36. Челлендж

Я летел над окрестностями Хогвартса, отдыхая от изнурительной тренировки. Первые дни, наполненные восторгом свободного полёта, сменились тяжёлым повседневным трудом.

Серия настойчивых попыток подтвердила первоначальное предположение: в птичьем теле можно творить магию. Но магическое ядро было совершенно неразвито. Как у не очень одарённого малыша. Его следовало тренировать и развивать, заново осваивая давно используемые в человеческой форме умения и навыки.

У малолетних магов волшебство получается в любом возрасте, даже из колыбели. Более того, творимая магия выливается в удивительные формы, доступные не каждому взрослому: чего стоит аккуратно исчезнувшее стекло в террариуме зоопарка. К сожалению, у детской волшбы имеется существенный неотъемлемый недостаток: спонтанность и бесконтрольность. Ребёнок не может управлять ни моментом волшебства, ни его формой.

Бесконтрольность — первое, от чего следует избавиться. Анимагам в звериной форме не предоставляется скидка на несовершенство лет. Не можешь что-то контролировать — не оборачивайся. Преобразовать банальный «Люмос» в совершенно иначе устроенное «Затмение» простым желанием — такое пока что вообще не укладывалось в мой рационалистический подход к магии. Но осмысливать это мы будем позже. Важно, что следующий выкинутый детским совиным ядром фортель может оказаться не столь безобидным.

Я начал с наделения совиных глаз вторым зрением. Чем и как я вижу магию, я не имел ни малейшего понятия. Нельзя увидеть то, чем ты видишь. Не завезли таких зеркал, приходите в следующем месяце. Безуспешно помучив птичье зрение, которое откровенно не понимало, чего от него хотят, если оно и так идеальное, я сменил подход: попытался «протащить» хотя бы каплю нужного ощущения из человеческого тела.

Я отрешался от происходящего, переключался поглубже на магический взгляд в человеческом теле и, удерживая концентрацию, оборачивался. Выяснилось, что оборот всё же требует затрат магической энергии, а мой резерв не бездонен. Если превращаться от случая к случаю, траты неощутимы, но два десятка последовательных оборотов… Тренировки пришлось умерить.

Тем не менее, этот подход оказался результативнее. Отчаянно пытаясь удержать картинку видимого природного узора во время оборота, в какой-то момент я не потерял её целиком: осталась пара наиболее ярких линий. Всё, плотина пробита, нужное ощущение найдено. Дальнейшая работа велась из совиного тела: отработка перехода на второе зрение, тренировка выносливости (а второе зрение тоже требует энергии), совершенствование зоркости и глубины взгляда (я знал, что и где должен увидеть, помня человеческую картину кружева) и, в отдалённом будущем, расширение восприятия на, например, новые измерения. Работа на всю жизнь.

Далее настал черёд кропотливого освоения вязки кружев. Пришлось вспоминать тяжёлое детство: сидя в чулане, запертый после очередной провинности, я так же связывал эти красивые нити в подходящие к их цвету узоры. Откуда в чулане вообще взялась магия, вот вопрос… Но сейчас мне было как бы не труднее, чем тогда. Представьте чужие, плохо слушающиеся, отмороженные руки, удерживающие пару неудобных пинцетов и вяжущие морской узел из скользкой, наэлектризованной и дёргающейся нити. Мало света, нить еле видна, а вам ещё и закрывают то один, то другой глаз. Требовалось очень, очень много терпения. Удавалась едва одна попытка из десяти.

Ничего. Трудиться я умею. Особенно на себя.

Наступил октябрь. Деревья полыхнули прощальным желто-багряным огнём. Хагрид сгребал по утрам большие кучи листьев в школьном саду. Стало холоднее.

Подарок от «Чистомёта» нам презентовали на следующий день. В Хогвартс приехала представительная делегация: руководство фабрики, Попечительский совет, репортёры с колдографами… На следующий день вышла серия статей в «Пророке». Что за мётлы, почему такой выбор, чем они хороши.

«— Лорд Малфой, — обращалась Рита Скитер в расширенном интервью. — Есть мнение, что Попечительский совет в этот раз решил банально сэкономить. Переданные в дар мётлы, скажем прямо, не самые дорогие из имеющихся в продаже.

— Подобное мнение меня мало интересует, если речь идёт о безопасности наших детей, мисс Скитер. Кич и демонстрируемый статус здесь неуместен. Уверен, мой подход разделяют все родители, вне зависимости от достатка и положения. Специалисты уже многократно высказались, в том числе и на страницах вашего издания, чем именно хороши выбранные мётлы. Вы же не будете покупать ребёнку боевой жезл вместо палочки только потому, что он дороже?

— Мерлин упаси. Но почему именно «Девятка»? Есть