Культурная революция - Михаил Ефимович Швыдкой

Март 2015

Любовь пространства

Когда в очередном застолье, где мне приходится исполнять обязанности тамады, наступает момент тоста за Полада Бюль-Бюль оглы, он всегда пытается перехватить инициативу. «Послушай, мы столько лет говорим друг о друге, что добавить уже нечего…» Колонка в газете, которая в данном случае неизбежно будет походить на тост, позволяет высказать то, что я не успел произнести за те десятилетия, которые мы знаем друг друга. В данном случае даже великий Полад не сумеет меня перебить.

Вся жизнь Полада Бюль-Бюль оглы – доказательство того, что человек может и должен меняться во времени, не изменяя себе. Ему чужда гуттаперчевая гибкость, равно как и закостенелая невосприимчивость к вызовам истории. До семидесяти лет он сохранил поразительно чистый, молодо звучащий высокий лирический тенор, приближающийся к тенору-альтино. Как в юности, он всегда готов быть заводилой самых серьезных межгосударственных и общественных акций, веселых посиделок и обычных мужских отрывов в неведомое (о которых, впрочем, всегда известно его жене Гульнаре, равно как и моей жене Марине). Он по-прежнему ненавидит рано вставать, но готов под утро ехать в аэропорт, чтобы встретить друга, будь то в Баку или в Москве. Однако он все-таки более расположен к людям, которые прилетают в город, где он живет, либо до пяти часов утра, либо после полудня.

Его талант праздничен от рождения, несмотря на то что он пережил за последние четверть века и сам по себе, и вместе со своим народом немало горьких, трагических страниц истории. У него в жизни было много разного, но семейная дружба его старшего сына Теймура, в недавнем прошлом замечательного фаготиста БСО имени П.И. Чайковского под руководством В.И. Федосеева, со своими единокровными сестрой Лейлой и братом Муртазой – это тоже отражение легкого дыхания Полада, его представлений о жизни и родстве.

Когда Полад в 12 лет на концерте в честь шестидесятилетия своего гениального отца Муртузы Мамедова, прозванного соловьем – Бюль-Бюлем – за удивительный голос, спел на сцене Бакинского театра оперы и балета азербайджанскую народную песню, все предположили, что на сцену вышел очередной «папенькин сынок», вундеркинд с короткой творческой судьбой. И мало кто мог думать о его самостоятельной художественной жизни даже тогда, когда Полад в 1959 году начал аккомпанировать Бюль-Бюлю в концертах. В 17 лет он написал свои первые известные песни о Сумгаите, о Москве, но после поступления в Бакинскую консерваторию его наставник, выдающийся композитор Кара Караев, запретил ему писать музыку для эстрадных певцов – слишком легкий успех. У своего мастера Полад научился слышать симфонический оркестр. Он овладел секретами европейской композиции. Но при этом оказался продолжателем дела своего наставника, соединившим традицию азербайджанского мелоса с музыкальными новациями XX века. Кара Караев развивал традиции своих предшественников, и прежде всего основателя азербайджанской оперы Узеира Гаджибекова, сумевшего сохранить божественное голосоведение мугама в опере. Полад оказался выдающимся учеником великих учителей.

В 1965 году он написал четыре вокальные композиции, использовав для них народные азербайджанские четверостишия – баяты. Он показал их замечательному певцу и поэту, который работал в ту пору редактором на Всесоюзном радио, Анатолию Горохову. Когда Полад напел одну из них, под названием «Айрылыг» («Разлука»), аккомпанируя себе на рояле, Анатолий Сергеевич предложил тут же ее записать в авторском исполнении. Как честно вспоминает Полад, он немедленно позвонил маме и попросил ее совета. Ответ не оставлял надежды: «Не позорь память отца…» Но именно эта песня стала поворотной в судьбе сына легендарного БюльБюля. После того как она прозвучала в исполнении Полада по радио, Кара Караев снял свой запрет на сочинение песен.

В азербайджанской песне 60–70-х годов XX века Полад Бюль-Бюль оглы совершил переворот, схожий с тем, что выдающийся музыкант Вагиф Мустафа-заде произвел в азербайджанской джазовой музыке. Традиция мугама обрела новую жизнь в его эстрадном сочинительстве, и он сам выглядел на сцене как легендарный герой фольклора, ворвавшийся в современную жизнь.

И опять мало кто мог представить, что из этого заводного бакинского красавца вырастет мудрый и мужественный министр культуры своей страны. Полад был назначен на этот пост в 1988 году и проработал восемнадцать лет. Он сохранил верность своей стране и ее искусству в труднейшие годы распада СССР, разрушения привычного уклада жизни, войны с соседями. В годы, когда на смену демократическому романтизму приходил разрушительный национализм, когда Азербайджан находился на грани хаоса и катастрофы, нужны были высокий профессионализм и отвага, чтобы сохранить тот национальный генофонд культуры, который дал новые плоды после избрания Гейдара Алиева президентом Азербайджана в 1993-м.

Талант Полада Бюль-Бюль оглы притягивает к нему разноязыких людей и соединяет пространство уже исчезнувшей страны. Наверное, поэтому он столь успешен на дипломатическом поприще. И как Чрезвычайный и Полномочный Посол Азербайджана в России, и как председатель правления Межгосударственного фонда гуманитарного сотрудничества СНГ. Но прежде всего он музыкант, который умеет говорить с людьми на земле и воспарять в небеса. В 1981 году в фильме Юлия Гусмана «Не бойся, я с тобой!» Полад сумел убедить все население СССР и окрестностей, что он готов стоять на краю жизни, бороться и не бояться смерти. И я тоже поверил ему. Похоже, за прошедшие с той поры годы он научился бояться смерти. Но самое главное, он продолжает жить так, будто она ему не страшна.

Февраль 2015

О прописных истинах

В России официально стартует Год литературы. «Российская газета» представила его официальный сайт. А уже после вечерней торжественной церемонии в МХТ имени А.П. Чехова, на которой – кроме высоких гостей – будут и участники литературного процесса, от писателей до читателей, начнется обширная программа разнообразных событий, призванных умножить интерес нации к книге во всех ее проявлениях.

Проект «Читай Россию», успешно опробованный за пределами нашей страны, окажется обращен в самую толщу народной жизни. И – уверен – принесет пользу всем, кто бы что ни нес с книжного базара. Белинского, Гоголя, Донцову, Гранина, Прилепина, Варламова или Глуховского… Сетования о том, что в современной России нет литературы, куда как менее справедливы, чем стоны об отсутствии футбола. Современная русская литература, как и литература на других языках народов нашей страны, отражает уровень национальной рефлексии. Так было всегда в России. И при жизни Пушкина критические заметки могли начинаться словами: «Надо признать – у нас нет литературы…»

Надеюсь, что именно в этом году о литературе, да и в целом о художественном творчестве удастся поговорить всерьез,