Сага об исландцах - Стурла Тордарсон

Орэкья хочет рискнуть и все же перейти по мосту на южный берег, по совету епископа.

Тут Бёдвар молвил такое слово:

— Ныне все точно так, как я говорил тебе насчет поездки в прошлый раз в Долинах. Тебе не надо переходить теперь через реку, если ты веришь в то, что мировая окажется для тебя не хуже той, на которую ты согласился.

Орэкья, тем не менее, пошел. Еще прежде, чем он перешел по мосту, Гицур и Кольбейн долго беседовали между собой: затем они отошли к своим отрядам. Орэкья шел по мосту вместе со своей свитой. Свартхёвди сын Дувгуса не пошел дальше мостового быка и пытался удержать Орэкью. А когда Орэкья и его свита перешли через реку и поднялись от моста наверх, Гицур и Орм вместе со всем своим отрядом выбежали к мостовому быку, и переправиться через реку на запад стало нельзя. Вот туда сбегается и весь отряд Кольбейна, и епископ с аббатом смекают, что творится неладное.

Епископ Сигвард посылает тогда Гицура Епископского Сына[854] к его тезке, чтобы узнать, что это все означает.

Гицур не медлит с ответом; он говорит, что намерен кое-что изменить и будет мириться с Орэкьей лишь при условии, что ему дадут самолично решить тяжбу и он заставит Орэкью со Стурлой покинуть страну, а до тех пор они останутся во власти Кольбейна с Гицуром. Гицур говорит, что иной мировой не бывать.

Теперь Епископский Сын идет и громко пересказывает епископу Сигварду весь свой разговор с Гицуром.

Епископ с аббатом Брандом приходят <от этого> в сильный гнев и заявляют, что их, и всех, кто участвовал в этих тяжбах, подло обманули.

Орэкья и его люди стояли все вместе выше моста. Часть людей Гицура зашла им за спину, а другие окружили их, подступив сбоку и спереди.

Несколько бондов из отряда Кольбейна примкнули тогда к Орэкье и сказали, что это подлый обман, и они будут биться на его стороне. Так поступили Гудмунд сын Гисля и Торгисль Парень с Пригорков, Гудмунд Багор (Sökku-Guðmundr)[855], Торвальд из Древесного Залива, Кальв сын Гисля и еще другие бонды.

Тут Орэкья молвил:

— Я бы не стал переходить по мосту, если б заранее знал о таких напастях. Но при том, что есть, надо решиться и взять весло так, как оно легло.

Даем согласие на все мировые, которые предложены.

Гицур Епископский Сын идет теперь к своему тезке и рассказывает, что Орэкья соглашается на условия мировой, которые предложил Гицур.

Тогда подошли Гицур и Орм и стали перечислять условия, на которых заключаются мировые. Вслед за этим все четверо — Гицур, Орм, Орэкья и Стурла, взялись за руки, а Кольбейн Младший должен был решить их тяжбы: на усмотрение Кольбейна оставлялись решения об изгнании из страны, годордах и наместничествах.

Орэкья отменно держался при заключении мировой.

Епископ Сигвард и аббат Бранд сурово укоряли Гицура за такой исход тяжб и говорили, что он поступил дурно.

Гицур отвечает, что все другое, мол, было бы еще хуже.

Люди Орэкьи пошли по мосту на запад, и вместе с ними пошел Стурла, ибо его обещали отпустить на запад. Но когда он уже перешел через реку, крикнули, что Кольбейн хочет видеть его. Тогда Стурла повернул вспять. Свартхёвди и его люди схватили его: они не хотели, чтоб он уходил.

Но Стурла вырвался из рук; он сказал, что ему-то было позволено ехать на запад. Но когда он перебрался на южный берег, возможности вернуться назад больше не было.

Все вместе скачут вечером к Дымному Холму. Орэкья находился при Кольбейне, а Стурлу держали на мысах в низовьях, в шатре Арни Беспорядка, и Симон Узел с Кетилем сыном Торвальда стерегли его и ходили вслед за ним, куда бы он не пошел. Так проходит воскресенье.

А в понедельник Орэкью сдали на руки Халлю с Подмаренничных Полей, Стурлу — Бранду сыну Кольбейна, и они поскакали с ними к Нагорному Фьорду; оттуда оба отправились на Мошкарное Болото.

Тогда была сложена эта виса:

№ 76

Мчим вдвоем — и тщетны

Мир найти мечтанья,

— Брань и пот мутят мне

Путь — в предел Кольбейна.

Вспомни: мы с весомой

Свитой рассекали

В буре Гунн — секирный

Стол, зимой средь йоля[856].

Они пробыли на Мошкарном Болоте немного ночей, пока Кольбейн не выехал с ними дальше на север к Островному Фьорду.

И когда они проезжали по Пустоши Долины Скьяльга, Орэкья сказал Стурле:

— Совсем негде вильнуть хвостом, родич, — сказал он, — а, что, по-твоему, замышляет Кольбейн?

Стурла отвечает, что не знает этого и говорит вису;

№ 77

Куцым, — чадь честная

прочь ушла, транжира, —

пыж стал в Доле Скьяльга

— ложа жатвы вёсел.

Где вильнет им ливня

Рук ревнитель виры,

Не смекну — но смехом

Хмурый дух смирю я[857].

К вечеру они прискакали к Большой Ограде, а вечером позже прибыли на Двор Греньяда. На третий день они поскакали к Двору Скорняка и прибыли туда к трем часам дня. Затем бонда Йона отправили оттуда на Песцовую Равнину, чтобы договориться о провозе Орэкьи со Стурлой на корабле Родгейра сына Авли: тот готовил к отплытию корабль, который звался Рафтабуца. Йон и его спутники прибывают к морю к ночи (át nattmáli), но Родгейр к тому времени уже успел выйти в море. И когда об этом узнал Кольбейн, он проезжает по той же дороге назад и прибывает к пристани Гасир. Там стояло два корабля, и Кольбейн договаривается о проезде Орэкьи.

В то время на Мошкарное Болото прибыл аббат Ламбкар[858]. Жил он на Усадебном Пригорке, хуторе Стурлы. Ламбкар привез с запада послание от священника Паля и прочих шурьев Стурлы, что они готовы стать друзьями Кольбейна, если тот отпустит Стурлу на запад к его владениям. Но Кольбейн не дал согласия на это сразу.

На Мессу Олава [29 июля 1242 г.] Гицур устроил в Междуречье пир и позвал на него Кольбейна Младшего. Кольбейн должен был огласить там решение тяжб, отданных на его суд у Моста. Орэкья ехать не пожелал и остался с Бродди сыном Торлейва на хуторе Капище, а Стурла был на пиру с