Боевая Академия: Книга Судьбы - Александр Пасацкий

"Вот он" — Дима нашел листок, но не успел протянуть к нему руку, как сверху шмякнулось чье-то тело, и под стол залетел целый ворох бумаг, исписанных писем и рисунков, который и похоронил под собой чертеж плана побега. Второкурсник матернулся, и начал быстро разгребать получившуюся кучу, но в спешке совершенно забыл, что именно было изображено на схеме Моргана. Теперь все листки были для него одинаково непонятны, и вычислить нужный не представлялось возможным.

"Ладно, хрен с ним" — проклиная всех чертей, Дима схватил первые три листка, и запихнул их себе в рот.

Ударами могучего локтя отправив в нокаут еще двоих заключенных, Гвеллин мельком заглянул под стол, чтобы проверить, как дела у друга. Увиденное повергло его в шок.

— Ты чё, долбанулся? Ты чё делаешь?

— Мргхм! — яростно промычал Дима, работая челюстями, как китайская таможня. — Архмгм!

Пожав плечами, гном схватил солонку и перечницу, сунул все это под стол, и встал в стойку. Прозвучал звонок, двери открылись, и тюремщики ворвались внутрь, оперативно разбиваясь на группы и успокаивая зеков ударами резиновых палок по башке и другим частям тела. К особо упрямым применялись электрошокеры.

Темнокожий Дик не продержался и десяти секунд, Морган сдался сам, смиренно подняв руки. Понимая, что отведенное другу время еще не закончилось, Гвеллин решил биться до конца, и стянул с пальца кольцо-артефакт, которое уберег от изъятия, объяснив тем, что как-то по-пьяни намазал его клеем, и теперь оно намертво осталось при нем на всю жизнь. Превращение обычного человека в низкорослого, обросшего буграми мышц коротышку и дало ему нужный запас времени. Пока растерявшиеся тюремщики таращились на это чудо, гном взял свой поднос, и пошел в атаку, размахивая им направо и налево, целясь в челюсти и ноги, и сбивая людей на пол, как кегли. В этот момент очнувшийся Перкинс дико заверещал, выхватил из рук своего остолбеневшего коллеги электрошок, подскочил к гному, и шарахнул его зарядом в спину — Гвеллин покачнулся, зарычал, и двинул надзирателя ногой в пах. Лишь второй заряд, направленный в шею, и третий в бок уложили его самого.

— Фух, блин, — Дима вложил последние листки между двумя кусочками хлеба, слегка посолил сверху, и проглотил, напоследок сыто рыгнув обрывками. — Вот это я понимаю, питательный завтрак.

*************

На пятый день явилась Ария, и потребовала выпустить из карцера "зачинщиков бунта", договорившись с самим начальником тюрьмы. Когда Дима вернулся в камеру, он ожидал хоть какой-нибудь благодарности, но Старый Морган и слова ему не сказал, полностью углубившись в свои письма. Зато Дик прямо-таки лучился щенячьим восторгом.

— Слушай, брат, вот это было круто! — заявил он, пока второкурсник забирался к себе на койку. — Мое тебе уважение и респект на весь оставшийся срок! Ты точно не рос на наших улицах?

— Я рос на своих, — пробурчал студент, разочарованный тем, что тот, кого он спас от наказания, обращал на него не больше внимания, чем на ползающую по потолку муху. — Все, отстань, я спать хочу.

Но поспать не удалось, спустя пять минут явился надзиратель, и сообщил:

— Дуглас, на выход, к тебе посетитель.

Переговорная комната тоже стоила отдельного описания — это было большое помещение, разделенное ровно посередине бетонной перегородкой на две половины, а одна из половин такими же перегородками была разделенная на отдельные кабинки. Диму ввели в свободную, он сел на стул, и снял со стены трубку телефона, глядя через стекло кабинки на сидевшую с той стороны Арию.

— Выглядишь неважно, — сказала сирена вместо приветствия. — Кстати, если тебе интересно знать, то у ваших девчонок все хорошо. Уже почти собрали дракона, готовятся к Чемпионату.

— Спасибо, — мрачно поблагодарил Дима. — Передать ничего не просили?

— Я им ничего не сказала. Так, взглянула одним глазком, и сразу сюда. Вот, привезла вам с гномом творожку, яблок, конфеток. Как успехи?

— Да вообще никак! Этот Морган непробиваемый какой-то! На контакт не идет, разговаривать не хочет, только и делает, что сидит, да в свои письма втыкает. Я ему может даже жизнь спас, а он и этого не заметил!

— Плохо, — Ария задумчиво покивала головой. — У меня там подготовительная работа идет полным ходом, а у вас завал. Очень плохо. С кем-нибудь общается?

— Только с Диком.

— Это кто?

— Третий, что с нами сидит.

— Третий, говоришь? Ну, все понятно. Тебе надо избавиться от этого Дика. Тогда вы останетесь вдвоем, и у Моргана не будет выбора, кроме как довериться тебе.

Дима сдвинул брови вместе.

— Избавиться? В каком смысле избавиться?

— В прямом, — пожала плечами сирена. — Отправь его на лечение, или в карцер, придумай что-нибудь. Только поскорее. Как только отправишь — я договорюсь, чтобы к вам перевели Гвеллина, и тогда вы вместе сможете окучить Моргана намного быстрее. Скажете, что у вас идеальный во всех отношениях план побега, пообещаете ему, что поможете на воле.

— Понятно, — хмуро ответил второкурсник. — Вот только одна беда — я сам этого плана нихрена не знаю, только слушаю, как ты говоришь, что все под контролем.

— Ты мне не доверяешь? — изумилась Ария, и вдруг обиженно всхлипнула. — Ну, вот почему все парни такие злые? Стараешься для них, стараешься, а они тебе такое говорят!

— Эй, ну ты чего? — Дима почувствовал себя неуютно. — Хорошо, извини.

— Да ничего, извиняю, — мгновенно переменившись в настроении, сирена заложила ногу на ногу. — Если так будет лучше, то я расскажу тебе план. Для начала, все зависит от твоих друзей-близнецов. Если они сделают все, как надо, то…

Неожиданно в трубке раздался негромкий, характерный щелчок, означающий, что включилась прослушка. Ария замолчала, потом подмигнула, и выдала в трубку томным голосом:

— Милый, ну когда ты уже домой приедешь? Мои колени уже зажили, а мои волосы так соскучились по твоим грубым рукам!

Снова щелчок. Тюремщики, не выдержав такого издевательства, отключились.

— … то я пришлю тебе письмо, где будет зашифрован подробный отчет, — продолжила сирена как ни в чем не бывало. Обалдевший Дима приоткрыл рот. — Шифр простой — читаешь две первые буквы каждого слова, но каждое третье пропускаешь, а все даты — это время. К письму я приложу безобидный детский рисунок, где будет изображена схема подземных тоннелей. Изложишь все это Старому Моргану, и посмотрим, так ли он глуп, чтобы отказаться.

— Я понял, — второкурсник