Заколдованные леса - Амос Тутуола

и ненавистно, что те только чудом не выпали из глазниц, а сами они (и Сатир и Симби) взмокли, словно бы под горячим дождем. Но нежданно Сатир отскочил от Симби и забежал сзади и вспрыгнул ей на закорки, а вспрыгнувши, принялся выдирать ей волосы, так что они полетели клочьями. На этом этапе их неистовой потасовки Симби заскрежетала от муки зубами и больше не думала о возможных последствиях. Ей удалось приблизиться к берегу очень глубокого лесного пруда, и пока она пыталась, из последних сил, сбросить своего истязателя в воду, Рэли, схвативши увесистый камень, яростно била его по голове. А он пригибал шею Симби книзу, думая окунуть ей голову в пруд, чтоб она захлебнулась водой до смерти, но Рэли так мощно жахнула его камнем, что он, приужахнувшись, отпрыгнул от Симби в жажде отомстительно разделаться с Рэли, а вместо этого сорвался в пруд — головой вперед — и пошел ко дну.

А Рэли и Симби без лишних раздумий бросились наутек, чтобы быть подальше, когда он, возможно, выберется на берег.

— Только с помощью всемогущего господа удалось мне победить Сатира. Потому что у меня нет нужной храбрости, дерзновенности и стойкости для победы над ним, — устало призналась подруге Симби.

А Сатир выбрался из воды на берег после получаса одышливых бултыханий и сразу начал выслеживать беженок, потому что проголодался и разозлился до смерти. Но его усилия пропали впустую: беженки уже были чересчур далеко, и он не успел выследить их глазами, а следы в траве отыскать не сумел.

— Ну, ничего, они наверняка вернутся, и тогда уж я непременно их убью, — твердо пообещал себе мокрый Сатир. — Они ведь мое законное пропитание!.. А что, кстати, значит «Иро…»? Мне, конечно, известно водоплавающее существо Ироми, но она (Симби) собиралась превратиться в какое-то «Иро…». Ладно, мы еще с ней сразимся, — решил, несолоно нахлебавшись, Сатир, потому что в прудах вода несоленая. Он был напуган до бледной немощи — особенно услыхавши о том, как Симби убила своими песнями многих людей и зловредных созданий и как ее пение может обернуться любым самым страшным существом на земле.

А беженки углубились в Темные джунгли и вскоре увидели плоский утес, который обогревало жаркое солнце. И тут им настало время передохнуть. Едва они вскарабкались на вершину утеса, Симби сразу же обессиленно прилегла, а Рэли присела возле подруги. Симби лежала недвижимо и замертво, потому что полностью растратила силы, нужные ей для жизни, в битве с Сатиром.

Когда она пролежала около получаса, но силы к ней не вернулись, Рэли встревожилась. Ей показалось, что Симби умрет.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила она.

— Нисколько не лучше, — пробормотала Симби. — А главное, мне еще к тому же и холодно.

— Холодно? — растерянно повторила Рэли. — Но тут ведь нет огня, чтоб согреться?

— Конечно, нет, и давай пока не будем об этом говорить. Поговорим лучше, как бы нам добыть что-нибудь съестное, мне очень хочется есть, — мрачно сказала Симби.

— Вот уж не знаю, Симби. Тут, по-моему, негде добыть еду — ничего съестного поблизости нет, — объяснила подруге их обстоятельства Рэли.

— Да ты походила бы вокруг утеса — может, здесь все-таки найдутся какие-нибудь съедобные фрукты, — чуть слышно, но спокойно сказала ей Симби.

Рэли оставила Симби на утесе, а сама отправилась искать еду. Она ходила от дерева к дереву, а когда ничего не находила, шла дальше — и так удалилась от утеса на милю.

Но как только Симби осталась одна, вблизи показался кормящий орел, который искал пропитание для птенцов. А птенцы гнездились в огромном дереве. Вершину у дерева обломила буря, но оно все равно осталось громадным и возвышалось к небу на пятьсот футов. В дереве было большое дупло, зигзагообразное и сверху донизу, над которым орел устроил гнездо.

Орел, увидевши на утесе Симби — а она по-прежнему лежала замертво, — решил, что это умершее существо, и бросился вниз и вкогтился в ее одежду, а потом поднялся и полетел к птенцам.

И тут-то как раз возвратилась Рэли со съедобными фруктами из окрестного леса.

— Пожалуйста, Рэли! Пожалуйста, Рэли! Пожалуйста, Рэли! — торопливо вскричала Симби. — Не давай этому орлу унести меня отсюда! Пожалуйста, Рэли, не оставляй меня у него в когтях!

— Ой-ой-ой, Симби! Ой-ой-ой, Симби! — до ужаса потрясенная, отвечала ей Рэли. — Не давай этому орлу унести тебя отсюда! Пожалуйста, Симби, не оставляй меня одну в джунглях!

Так перекрикивались Рэли и Симби, пока орел не скрылся за лесом. А когда он скрылся, Рэли расплакалась. Потому что ей не с кем было поговорить и не с кем отыскивать дорогу домой. Она блуждала по Темным джунглям и горько рыдала по унесенной подруге:

— Если б на твоем месте оказалась я или если б на моем месте оказалась ты, то как тяжко печаловалась бы каждая из нас!

Рэли блуждала в джунглях одна почти что четыре месяца напролет, пока не встретила группу беженок, которые когда-то убежали от Бако, но та их выследила и сразу же догнала. А теперь вот Рэли встретилась с ними, и они отправились странствовать вместе: Рэли, Сэла, Кадара, Бако (в петушьем обличье) и безымянные беженки.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

СИМБИ СТАНОВИТСЯ ЖЕНОЙ ДРОВОСЕКА

А орел прилетел к огромному дереву, в котором гнездились его птенцы. Он сбросил Симби для корма птенцам, и она упала в середину гнезда. Но дно гнезда проломилось под ее тяжестью, и она скатилась по дуплу вниз — на мягкие отбросы от пищи птенцов, а поэтому, к счастью для нее, без ран.

И вот, беспомощная, она лежала в дупле. И никто не слышал ее криков о помощи, хотя она прокричала голос до хрипоты в безумной надежде, что кто-нибудь ее вызволит.

Но вскоре к ней возвратился здравый рассудок — когда ее обвеяло сверху ветром, — и она собрала отбросы от пищи и здраво выбрала среди твердых мягкие и сделала себе удобный матрац. А эти отбросы ссыпались вниз из гнезд населяющих дерево птиц — орлов, коршунов, попугаев и проч.

Симби лежала на мягком матраце и пристально всматривалась в далекое небо — оно ей виделось будто через трубу — с мыслью высмотреть мимолетные обстоятельства, которые помогли бы ей выбраться из дупла. Но она ничего не заметила в небе, потому что его закрывали тучи. Вспомнивши о своей состоятельной матушке, она усмехнулась и громко проговорила:

— Э-хе-хе! Вот и настал конец моей жизни — я лежу в могиле, хотя пока еще жива. Эх!