Непокобелимый - Кицунэ Миято

— Ты… — громко сглотнул Регулус. — Ты сейчас о том договоре, который заключил Гарри, когда ему было двенадцать? Но…

— Ты же знаешь, что время весьма относительно, брат… — посмотрел сквозь бокал на камин Сергей. — Никто не знает, что случается с теми, кто превысил лимит в пять часов. Эти маги просто исчезали…

— Существует теория, что они образовывали новую ветку реальности, — тут же откликнулся Регулус. — Постой! Хочешь сказать, что это у тебя какой-то хроноворот?

— Возможно, — прикрыл глаза Сергей. — Я не знаю, как он работает и что это такое, точно.

— Чтобы спастись? Что ты имеешь в виду? — шёпотом спросил Регулус. — Хочешь сказать?.. Ты видел будущее? Те предупреждения! И раскрытие Дамблдора и всех прочих… Заговор против Блэков!

— Я не знал о заговоре, Рэг, — покачал головой Сергей. — Я просто… пытался исправить ошибки. Надеюсь, что успешно.

Регулус заглянул в циферблат часов.

— Хм… почти полночь… Хочешь сказать, что они совершили полный оборот? Но… Что будет, когда…

— Не знаю, — улыбнулся Сергей. — Но в любом случае ты должен будешь позаботиться о маме и Тане, моих детях. И о Гарри. Он писал мне, что после экзаменов собирается предложить руку и сердце Гермионе Грейнджер, помнишь ту умную магглорождённую, которая три года подряд выигрывает твой учреждённый грант? Спаси моего крестника от нотаций леди Вальбурги, и Гарри просил рассчитать ритуал помолвки, я не успел…

— Хоро… — оборвал речь Регулус, и глаза его странно остекленели.

Сергей вздрогнул, потому что подул ледяной ветер и огонь в камине погас. Дом Блэков подёрнулся маревом, а затем и вовсе пропал в густом тумане. Раздался гулкий, словно из глубины сердца, бой курантов. Под руками что-то зашевелилось, и Сергей увидел, что вместо часов у него в ладони крупная пушистая бабочка, точь-в-точь такая, какая была на гравировке. И на спинке восемь чёрных точек. Бабочка взлетела, тяжело порхая крыльями, ярким маяком выделяясь в сгущающемся мраке, словно приглашая за собой. Поколебавшись мгновение, Сергей побежал следом: оставаться в темноте одному совершенно не хотелось.

Вокруг мельтешили странные образы, призраки. Ему показалось, что он видел Дамблдора, и Джеймса, и леди Августу, и мистера Принца, и даже отца. Они что-то шептали, обещали, говорили. И показалось, что оценивали его и прожитую им жизнь мага.

Белый бражник ускорился и влетел в невесть откуда появившееся зеркало, блеснув белым светом. Сергей остановился, всматриваясь в своё отражение, и только мгновение спустя понял, что это не он, а тот Сириус.

— Не спеши покидать такую хорошую жизнь, брат, — ухмыльнулся Сириус и подмигнул Сергею. — Я рад, что хотя бы раз сделал правильный выбор. Спасибо тебе. За всё.

— Ты… Ты попадёшь в Рай? — не зная, что сказать, спросил Сергей.

— Конечно, я иду на Небо, — снова ухмыльнулся Сириус и превратился в огромного полупрозрачного пса.

Зеркало истаяло, и Сергей увидел, как этот пёс поднимается всё выше, в ночное небо, к созвездию Гончих Псов и, ярко сверкнув, пропадает возле Сириуса.

— Как был позёр, так позёром и остался, — тихо сказал кто-то рядом, и, повернув голову, Сергей увидел женщину в белой маске, на которой было восемь зелёных глаз.

— Что ж… Действительно хороший Выбор, — прищурив глаза, хмыкнула женщина после того, как внимательно его разглядывала несколько минут. — Ты заслужил свою магию, Кастор, она останется при тебе, как и твоя жизнь.

— Благодарю, — с истинно Блэковским достоинством склонил голову Сергей, впрочем, голова эта кружилась, ноги стали ватными, а в груди разлилось странное ощущение. Облегчение? Чувство свободы? Упоение тем, что теперь эта жизнь полностью твоя, а не заимствованная у кого-то?

Когда он открыл глаза, то понял, что снова находится в Блэк-хаусе, а куранты в гостиной бьют последний удар полночи.

— Хорошо, — сказал Регулус, который снова сидел рядом с Сергеем у камина, словно ничего не происходило. — Но мне немного не по себе от этих просьб, словно ты прощаешься и уже похоронил себя.

— Так и скажи, что тебе просто неохота рассчитывать ритуал, — вспомнив, на чём оборвался их разговор, засмеялся Сергей. — Ладно, я сам тогда, а то у них уже совсем скоро каникулы. Идём спать, уже поздно. Завтра новый день.

«И новая жизнь», — подумал он уже про себя.

— Эй, ты обещал мне спеть ту русскую песню, о которой говорила Натали сегодня, — напомнил Регулус, явно уловив смену его настроения. — Кричер! Гитару!

Домовик материализовался с инструментом мгновенно, словно только и ждал приказа хозяина.

— Хорошо, — согласился Сергей, установив вокруг них полог тишины. Песня была в какой-то степени «знаковой», и ему действительно хотелось спеть её брату.

Ты помнишь, как всё начиналось?

Всё было впервые и вновь.

Как строили лодки, и лодки звались

«Вера», «Надежда», «Любовь».

Как дружно рубили канаты,

И вдаль уходила земля,

И волны нам пели, и каждый пятый,

Как правило, был у руля…

Я пью до дна,

За тех, кто в море,

За тех,