Хроника моей жизни - Савва (Тихомиров)

«Долго, долго молчала я словом, но не чувством, всегда неизменно Вам преданным о Господе! В течение этого времени много и многое – тяжко-трудное переходило, по милости Божией, но, когда испытывалось, было очень тяжело, и делиться нерадостным не решалась, хотя несомненно верую в участие доброе Ваше.

Когда начала я оздоравливать от тяжкой болезни моей и мои больные чудом милости Божией начали понемногу оживать, – тогда получилась весть из Оптиной пустыни о безнадежном состоянии нашего старца отца Илариона, которого уже и приготовляли к кончине, особоровали и постригли в схиму. Можете представить, что я чувствовала?! Помолилась с упованием на милость Божию, послала за лошадьми и чрез день была у одра болящего. Пробыла при нем 9 дней; депешею выписала опытного врача из Москвы, который несколько облегчил страдания старца, но сказал, что болезнь его есть паралич сердца от сильного напряжения сердечного и трудов не по физическим силам и что он весьма ненадежен, и не может долго продлиться его жизнь, особенно если будет у него забота или скорбь сердечная.

Некоторое время ему было получше, вывозили его на воздух в сосновый лес; задыхание несколько уменьшалось, и старец счел себя полуздоровым, потому что мучительная бессонница у него уменьшилась. Настал пост, и братия, им любимая, желала у него исповедоваться и передать свои скорби. Старец, любвеобильный, не мог отказать им и чуть не сделался жертвою любви к ближним! На 5-е июля ожидали его кончины… но Господь сохранил его доднесь, хотя весьма в трудном положении. Ожидали врача весьма искусного из Петербурга, которого, тайно от старца, усердствующие дети его духовные просили приехать; старец же против всякого лечения. Я стремлюсь душою к старцу, – но какая-то сила препятствий меня как бы закабалила в Москве; однако надеюсь, что Бог благословит мне грешной избавиться от кабалы тяжкой и, может, удастся в конце этой недели уехать к возлюбленному святому старцу. Уехать же из Москвы, не написав к Вам, не могла по сердцу».

Граф Д.А. Толстой свято исполнил данное мне 24-го сентября в Полоцке слово относительно доклада государю императору о перенесении мощей преподобной Евфросинии из Киева в Полоцк. По возвращении из поездки в Западный край, при первом же представлении его величеству, 4-го ноября в Царском Селе он доложил об этом, и тотчас же собственноручно написал мне следующее:

«Пишу к Вашему преосвященству из Царского, только что вышедши из кабинета государя императора, чтобы уведомить Вас, что его величество повелели Святейшему Синоду обсудить и представить себе доклады: не было ли бы благовременно и полезно, если б мощи преподобной Евфросинии были перенесены из Киева в Полоцк, при чем предварительно потребовать заключения митрополита Киевского[359] и Ваше.

Поспешите же, преосвященный владыко, согласиться с митрополитом Арсением. Я же, со своей стороны, думаю доказать уже делом все мое сочувствие к Вашему благому для Церкви желанию».

Получив столь отрадное письмо 7-го числа, я поспешил изъявить графу мою искреннюю благодарность. 11-го числа писал я его сиятельству:

«С чувством сердечного благодарения к Богу и душевной признательности к Вашему сиятельству прочитал я драгоценные строки Вашего письма от 4-го сего ноября.

Благословенный день этот, в который изречена священная воля помазанника Божия о деле, столь важном и близком моему сердцу, отныне будет сугубо знаменателен и достопамятен для меня, ибо это день моей архиерейской хиротонии[360], совершившейся десять лет тому назад.

Согласно наставлению Вашего сиятельства, я поспешил написать высокопреосвященному Арсению, митрополиту Киевскому, и убедительно просил Его высокопреосвященство не воспрещать совершению благого дела, на которое столь благоволительно воззрел благочестивейший государь.

Не излишним почитаю препроводить при сем, для сведения Вашего сиятельства, точный список с моего письма к преосвященнейшему митрополиту.

Ожидая дальнейших со стороны Вашего сиятельства распоряжений и наставлений по настоящему столь важному и многополезному делу, с которым навсегда соединено будет Ваше дорогое имя, с истинным почтением и совершенною преданностию имею честь быть…» и прочее.

Вот что писал я Киевскому митрополиту Арсению:

«Имею честь обратиться к Вашему высокопреосвященству со смиренною и усердною, хотя уже и не новою для Вас, милостивейший архипастырь, просьбою.

Во время пребывания в минувшем сентябре месяце в Витебске и Полоцке его сиятельства господина обер-прокурора Святейшего Синода по поводу ревизии им, в качестве министра народного просвещения, светских учебных заведений и открытия Полоцкой учительской семинарии при собеседованиях моих с его сиятельством разговор наш не раз касался мысли о перенесении мощей преподобной Евфросинии Полоцкой из Киевских пещер в созданную ею Спасскую обитель, – мысли, с давнего времени присущей всему православному населению не только в г. Полоцке, но и всей Белоруссии и многократно выражавшейся в письменных заявлениях пред высшим как церковным, так и светским правительством.

Граф Дмитрий Андреевич, в бытность свою в Полоцке, изволил посетить вместе со мною Спасо-Евфросиниевский монастырь, и здесь, на месте земных подвигов преподобной Евфросинии, он глубоко проникся сочувствием к мысли, одушевляющей православных жителей Полоцка, и в особенности сестер обители, и обещал при сем свое ревностное содействие к осуществлению этой благой мысли.

Ныне его сиятельство уведомил меня письмом от 4-го сего ноября, что государь император соизволил повелеть Святейшему Синоду обсудить и представить его величеству доклад, не было ли бы благовременно и полезно, если б мощи преподобной Евфросинии были перенесены из Киева в Полоцк, при чем предварительно истребовать от Вашего высокопреосвященства и от меня заключения.

Высокопреосвященнейший владыка! Умоляю Вас и боголюбезную братию святой Киево-Печерской Лавры именем Божиим и преподобной Евфросинии не воспрещать совершению благого дела, на которое столь милостиво благоволил воззреть благочестивейший государь! Усердные молитвы многих тысяч православных и имеющих быть православными душ вечно будут возноситься к Нему о Вас и о вверенной Вашему архипастырскому попечению братии за Ваше, милостивейший архипастырь, соизволение даровать или, вернее, возвратить Полоцкой Спасской обители ее законное и священное наследие – нетленные мощи благоверной ее основательницы и первой настоятельницы.

Причины, по которым в прежнее время были отстраняемы просьбы по сему предмету Полоцких граждан и ходатайства моего предшественника, могли в то время почитаться благословенными и уважительными, но в настоящую пору, после событий 1863 года и после многих и важных перемен как в религиозном, так и общественном положении православного белорусского населения, причины эти такого значения иметь уже не могут.

Поручая, впрочем, настоящее святое дело благочестивой ревности и моей собственной, и добрых чад моей духовной паствы, воле Божией и Вашему архипастырскому благоизволению, с глубочайшим высокопочитанием и сыновнею преданностию имею честь быть» и прочее…

30-го числа получил я